Анна проснулась посреди ночи в холодном поту от кошмара и обрадовалась, что это всего лишь сон. Инстинктивно потянулась рукой к мужу.
Место было холодным.
Геннадий бессонницей никогда не страдал — спал крепко, утром с трудом вставал по будильнику. Дел у него ночью быть не могло. Не было привычки ни перекусывать, ни сидеть в компьютере.
Аня накинула халатик и пошла искать мужа. Света нигде не было. Кухня — пуста. Туалет — тоже.
Она уже было потянулась к телефону, как у ванной остановилась.
Звуки.
Прислонила ухо к щели между дверью и косяком. Замерла.
Геннадий очень старался быть тихим. Но Аня сразу поняла — супруг с кем-то разговаривает по телефону в темноте.
— Это невозможно… По крайней мере сейчас, — шептал он.
Тишина. Слушает.
— Нет, наследственные дела ещё не завершены. Ты же знаешь всё сама. Сроки я тебе называл. Хватит нервничать, дорогая. Нужно подождать. Ну не надо так, зайка. Я тоже скучаю.
«Дорогая? Зайка?»
Аня едва удержалась от того, чтобы распахнуть дверь.
— Зачем ты мне звонишь сюда? Это опасно! Если жена что-то заподозрит, она примет меры, которые всё испортят. Все наши планы разрушатся. Я понимаю, что тебе одиноко. Но нужно набраться терпения.
Снова пауза.
— Да нет, конечно! Не сплю. Как с ней можно спать, она же как ледяная баба. Вечно в своём трауре. Да и после тебя мне никто не нужен.
Аня не стала больше слушать.
Того, что услышала, было достаточно.
Она вернулась в спальню. Легла. Лежала с открытыми глазами и думала. Не о любовнице — об «наследственных делах». О «планах, которые испортятся». О том, что в зоне риска теперь не только её семейная жизнь, но и весь бизнес и недвижимость, что оставил ей отец.
Отец умер несколько месяцев назад — сердце не выдержало напряжённого графика в деловой поездке. До этого умерла мама. Двадцатилетняя Аня вынесла первый удар. Справилась и со вторым, потому что рядом был Геннадий.
Как она думала.
Они оба работали у отца. Она — юристом. Геннадий — в транспортной системе. Отец был доволен: «Всё вам останется после моего ухода. Старайтесь — вы работаете на своё будущее».
Строили загородный коттедж. Геннадий тогда предлагал переоформить участок на них обоих — земля оставалась записана на отца.
— Давай землю переоформим, — говорил он. — Мы же вкладываем деньги и силы. А земля не наша, вдруг отец решит жениться, и тогда в случае его смерти плакал наш коттедж.
Аня всё тянула с переоформлением. Сама не понимала, почему рука не поднималась. Теперь она мысленно поблагодарила судьбу за этот подарок. Одной проблемой меньше.
Геннадий вернулся, тихонько лёг, засопел через пять минут.
Аня не сомкнула глаз до рассвета.
— Анют, а когда ты уже вступишь в наследство? — начал Геннадий за завтраком.
— Мы, по-моему, об этом уже говорили. Ты прекрасно знаешь сроки. Что тебе так не терпится? — ответила Аня, еле сдерживаясь.
— Просто спрашиваю. Ты такая напряжённая с утра.
— Не выспалась.
Она налила себе кофе и ушла в кабинет. Юрист по образованию и по призванию, она умела думать холодно — даже когда внутри всё горело.
В тот же день она позвонила адвокату. Не семейному — своему личному, которого нашла ещё до свадьбы. Женщина лет пятидесяти, немногословная, с репутацией человека, который не проигрывает.
— Мне нужна консультация. Срочно. И конфиденциально.
Встретились вечером.
Аня рассказала всё — ночной разговор, «наследственные дела», намёк на планы. Адвокат слушала молча, делала пометки.
— Вы вступили в наследство?
— Не полностью. Срок ещё не истёк.
— Хорошо. Пока не вступили — ваш муж не имеет прав на имущество. После вступления, если будет развод, — имеет, если имущество не оформлено как добрачное или унаследованное.
— Наследство — не совместно нажитое?
— По общему правилу — нет. Унаследованное имущество остаётся за наследником. Но если муж участвовал в развитии бизнеса, может попытаться оспорить. — Адвокат отложила ручку. — Анна, вам нужно действовать быстро. Пока он не знает, что вы знаете.
— Что делать?
— Три вещи. Первое: зафиксировать активы. Всё имущество, все счета — опись, оценка, нотариальное заверение. Второе: переоформить бизнес так, чтобы ваша доля была защищена — есть способы сделать это законно и быстро. Третье: земельный участок под коттеджем. Переоформлять на совместную собственность?
— Нет. Земля пусть остаётся в наследственной массе. Коттедж построен частично на общие деньги, это проблема. Но земля — нет.
Адвокат кивнула.
— Вы думаете как юрист.
— Я и есть юрист.
Следующие три недели Аня работала. Вела себя дома как ни в чём не бывало — готовила, спрашивала о работе, улыбалась за ужином. Геннадий ничего не замечал. Или не хотел замечать. Он был занят своим — телефоны, поздние задержки, объяснения.
А Аня документировала, переоформляла, консультировалась. Когда наследство вступило в силу, бизнес был структурирован так, что доля Геннадия, которую он рассчитывал получить при разводе, оказалась значительно меньше ожидаемой.
Заявление о разводе она подала сама. Раньше него.
Геннадий был потрясён.
— Аня, погоди, что происходит? Мы же могли поговорить…
— Мы говорили, — спокойно ответила она. — В три часа ночи ты говорил, что если жена что-то заподозрит — все планы рухнут.
Он побледнел.
— Ты слышала?
— Весь разговор.
Он открыл рот. Закрыл. Потом попытался:
— Ты не так поняла, там был контекст…
— Геннадий. — Она посмотрела на него. — Я юрист. Я пять лет работала в бизнесе отца. Я знаю, что такое контекст. И я знаю, что такое «наследственные дела ещё не завершены, нужно подождать».
Он замолчал.
Развод прошёл через суд. Геннадий нанял адвоката, пытался оспорить структуру бизнеса. Не вышло.
Коттедж — незаконченный, полупостроенный — она продала. Земля осталась её.
Год спустя Аня сидела в кабинете — том самом, который когда-то занимал отец. За окном — склад, погрузчики, привычный гул рабочего дня. Бизнес работал. Без Геннадия работал даже лучше — она наконец видела всё сама, без посредников.
Телефон показал сообщение от незнакомого номера. Она открыла.
«Меня зовут Инна. Мы с вашим бывшим мужем расстались. Он оказался не тем, за кого себя выдавал. Просто хотела, чтобы вы знали: вы не одна такая».
Аня смотрела на экран. Потом написала в ответ одно слово.
«Знаю».
И вернулась к работе.