Кирилл купил домик у моря — и не успел насладиться покупкой, как вся родня уже решила, где будет отдыхать. Мать радовалась. Сестра потирала ладони. А Кирилл ещё не знал, что ему предстоит сказать нет собственной семье.
О том, что Кирилл обзавёлся домиком у моря, быстро узнала вся родня.
Он и не скрывал. Напротив — хотел, чтобы о его положении знали. Тридцать пять лет, не женат, сам добился.
— Будет, где остановиться и сэкономить, — радостно потёрла ладони старшая сестра Кирилла.
— Отличная новость! — Анна Михайловна, мать, была переполнена радостью. — Мы с отцом тоже съездим на море.
Как только прознали другие родственники — посыпались звонки.
— Вот Кирилл молодец! Добился! Будет куда заехать.
— Много что-то претендентов на наш домик, — проворчала Анна Михайловна, положив очередную трубку.
— Пока никто не собрался — надо ехать первыми! — выпалила сестра Дарина.
Через неделю они позвонили Кириллу.
— Кирюш, мы с Дариной, её мужем и детьми хотим на следующей неделе заехать. Дней на десять.
— Мам, — сказал Кирилл медленно, — у меня там свои планы.
— Ну, мы тихонечко. Тебе не помешаем.
— У меня там мои вещи, мой распорядок—
— Кирюша, — голос матери стал другим, — это же семья. Мы же родные.
Кирилл помолчал.
— Когда хотите приехать?
— В пятницу.
— Я перезвоню.
Он не перезвонил в тот день. Думал.
Домик он строил три года. Откладывал. Отказывал себе в отпусках. Не потому что для родни — для себя. Для тишины. Для места, где можно просто быть.
Он позвонил матери на следующий день.
— Мам, я подумал.
— Ну?
— Я не для того покупал домик, чтобы пускать в него родню.
Тишина.
— Что? — голос матери стал другим.
— Я объясню. Я три года откладывал на этот домик. Сам. Без чьей-то помощи. Это моё место — не семейная дача. — Кирилл говорил спокойно. — Я рад вас принять. Но не так.
— А как?
— Предупредите за месяц. Я скажу, свободен ли домик. Если свободен — добро пожаловать. Дней на пять, не на десять.
— Кирюша, мы же семья—
— Мам, именно поэтому я говорю честно, а не придумываю отговорки. — Пауза. — Если приедете без предупреждения и обнаружите закрытую дверь — я не виноват. Но если договоримся — всё будет хорошо.
— Дарина обидится.
— Дарина взрослый человек. Она поймёт.
— Ты стал чужим.
— Мам, я стал человеком с личными границами. Это разные вещи.
Анна Михайловна позвонила через три дня. Голос другой.
— Мы хотим в августе. На пять дней. Можно?
— Можно, — сказал Кирилл. — Запишу на двенадцатое.
— Хорошо. — Пауза. — Ты правда ждёшь нас?
— Правда. Мам, я не против принять вас. Я против, когда решают за меня.
— Понял. Поняли, — сказала она. Тихо.
Дарина позвонила отдельно. Уже не с планами, а с вопросом.
— Кир, ты серьёзно — пять дней максимум?
— Серьёзно.
— Это мало с детьми.
— Тогда снимите ещё что-нибудь рядом. Я помогу найти, там есть хорошие варианты.
— Ты бы раньше такого не сказал.
— Раньше я думал, что должен. Теперь знаю, что нет.
Она помолчала.
— Ладно. В августе увидимся.
В августе приехали. Анна Михайловна с мужем, Дарина с семьёй. Пять дней. Кирилл купался с племянниками, готовил на веранде, вечером сидели вместе — хорошо.
На шестой день они уехали. Попрощались тепло.
Анна Михайловна обняла его у машины.
— Кирюша, прости, что тогда...
— Всё нормально, мам.
— Нет, не нормально. Ты правильно сказал. Это твоё.
— Ваше тоже — когда договоримся.
Она засмеялась.
Он стоял у домика и смотрел, как машина уезжает.
Тишина. Море. Его веранда. Его место.
Именно ради этого он три года откладывал.