Мать позвонила: нужна операция на глаза, семьдесят тысяч, переведи сейчас. Сын перевёл. Через три дня она пропала с радаров. Когда он наконец дозвонился — услышал то, чего не ожидал.

— Сыночек, как дела? — из любезности поинтересовалась Аглая Васильевна.

— Нормально, — ответил Тимур, стараясь не показывать нервозности.

— Была у врача, — голос женщины стал жалобным.

— Что случилось?

— Нужна операция на глаза. Вижу плохо в последнее время.

— Сколько?

— Семьдесят тысяч, — тон мгновенно изменился. — Сегодня переведи. Лучше прямо сейчас, чтобы не затягивать. Не хватало, чтобы я ослепла и тебе пришлось за мной ухаживать.

Через две минуты Тимур отправил перевод. Занялся делами.

Прошло три дня.

Аглая Васильевна пропала с радаров. Не звонила, в мессенджерах не появлялась. Тимур сначала не обращал внимания — ну, человек после операции, отдыхает. Потом стало беспокоить.

Позвонил.

Долгие гудки. Потом — взяла.

За спиной у неё было шумно. Музыка, смех, что-то похожее на море.

— Мам, ты как? Операция прошла?

— Ой, Тимурчик, всё отлично! — голос был бодрый, никакой жалобности. — Не беспокойся!

— Ты где?

Пауза.

— На даче у подруги. Воздух свежий, отдыхаю.

— На даче, — повторил он.

— Ну да. После всех этих врачей нужен отдых, понимаешь.

— Мам, а операция?

— Ой, знаешь, я ещё раз сходила к другому врачу. Он сказал — не срочно. Можно подождать.

Тимур смотрел в окно.

— То есть операции не было.

— Ну, не было пока. Но деньги всё равно пригодятся, я отложу.

— А сейчас ты где, ты сказала?

— На даче, говорю же.

— Мам, за спиной у тебя что-то звучит как море.

Долгая пауза.

— Это телевизор у подруги, — сказала Аглая Васильевна.

Тимур вспомнил жену. Вспомнил три года назад — когда они с Леной только поженились, жили в съёмной, он только начинал карьеру, деньги считали до копейки. Мать тогда тоже звонила с просьбами.

Лена тогда ела хлеб с маслом на ужин и не жаловалась.

Вечером Тимур позвонил двоюродной тёте — сестре матери, с которой они поддерживали отношения.

— Тётя Роза, вы случайно не знаете, где сейчас мама?

— Знаю, — сказала тётя Роза. — В Анапе. Поехала с подругами на три дня. Говорила, сын деньги дал на отдых.

— На операцию, — поправил Тимур.

— Какую операцию? — удивилась тётя Роза. — Она мне вчера звонила, смеялась, рассказывала про море.

Тимур поблагодарил и положил трубку.

Лена сидела рядом — слышала разговор.

— Анапа, — сказала она.

— Анапа.

— Она звонила тебе из Анапы и говорила, что лежит после операции на даче у подруги.

— Да.

Лена молчала.

— Тимур, — сказала она осторожно, — это не первый раз.

— Знаю.

— Помнишь, как три года назад она попросила на лекарства — мы потом узнали, что она ездила в Турцию?

— Помню.

— И когда на ремонт просила — оказалось, новая шуба.

— Лена, я знаю.

— Я не упрекаю. — Она взяла его за руку. — Просто хочу понять — ты будешь говорить с ней?

— Да. Когда вернётся.

Аглая Васильевна вернулась в воскресенье вечером — загорелая, в хорошем настроении. Позвонила сама.

— Тимурчик, приедешь в гости? Привезла тебе что-то с моря.

— Приеду, — сказал он.

Они с Леной приехали вместе.

Мать накрыла стол. Достала подарки — магниты, конфеты в морской тематике.

— Ты же говорила, что на даче, — сказал Тимур, когда они сели.

Аглая Васильевна поставила чайник.

— Ну, потом съездила к морю. Подруга пригласила.

— На семьдесят тысяч?

— Тимур, ну что ты начинаешь—

— Мам, — он говорил спокойно, — ты попросила деньги на операцию. Операции не было. Ты съездила на море.

— Мне нужен был отдых! Врачи, стресс, давление—

— Мам, — перебил он, — ты, наверное, забыла, что сказала нам с женой, когда мы сидели на хлебе и воде?

Аглая Васильевна замолчала.

— Три года назад. Ты сказала: «Молодые должны сами справляться, это закаляет. Я вам помогать не буду — иначе вы никогда не научитесь». Помнишь?

Мать смотрела в стол.

— Мы справились. Лена не жаловалась. Я работал. — Тимур говорил тихо. — А ты три раза попросила деньги на лекарства и операции — и три раза оказывалось, что это шуба, Турция и Анапа.

— Я же мать, я имею право—

— Ты имеешь право просить помощи, — сказал он. — Но не обманывать. Это разные вещи.

Лена сидела рядом и молчала.

Аглая Васильевна молчала тоже.

— Если тебе нужны деньги на море — скажи честно. Я решу — могу или нет. Если на операцию — скажи честно, я помогу. Но не придумывай операций, которых нет.

— Ты бы не дал на море, — сказала мать тихо.

— Не знаю. Может, и дал бы. Может, нет. — Пауза. — Но это был бы честный разговор.

Мать смотрела на чайник.

— Мне стыдно, — сказала она наконец. — Я думала, если скажу правду — откажешь.

— Может, и откажу. Но я твой сын, а не банк. С банком не разговаривают — просто вводят сумму. А я хочу знать, что у тебя происходит.

Аглая Васильевна подняла глаза.

— Мне одиноко, — сказала она. — После выхода на пенсию. Подруги зовут — хочется ехать. А просить прямо — неловко.

— Мам, неловко врать. Просить — нормально.

Она кивнула.

Чай пили молча, но иначе, чем обычно. Не тягостно. Просто тихо.

Уходя, Тимур остановился в прихожей.

— Мам, если в следующий раз хочешь на море — позвони и скажи прямо. Я подумаю.

— Хорошо, — сказала она.

— Договорились?

— Договорились.

Они с Леной вышли. В машине Лена спросила:

— Как ты?

— Нормально. — Тимур смотрел на дорогу. — Надо было раньше сказать.

— Она услышала?

— Думаю, да.

— Откуда знаешь?

— Потому что не стала оправдываться. Просто сказала — стыдно.

Лена кивнула.

— Это хороший знак.

— Да.

Аглая Васильевна позвонила через неделю.

— Тимурчик, подруги зовут в Кисловодск. Я понимаю, что сейчас, может, неловко просить. Но ты сам сказал — говори прямо.

Тимур засмеялся.

— Сколько?

— Тридцать тысяч. Это честная цена, я проверила.

— Дам двадцать. Остальное из своих отложи.

— Договорились, — сказала она. И в голосе не было жалобности.

Просто — договорились.