Звонок от матери застал Николая под сильным дождём по пути домой.
Он хотел перезвонить, когда доберётся, но мать не унималась. Пришлось взять.
— Сыночек, как твои дела? — застенчиво спросила Таисия Борисовна.
— Нормально. Мам, я под дождём бегу. Может, потом?
— Как учёба?
— Тоже хорошо.
— Замечательно!
Пауза. Николай понял — мать не решается.
— Мам, ещё что-то?
— Да. Небольшая просьба, котенок. На днях в ваш город приезжает тётя Марина с Машенькой. Помнишь их?
— Ещё бы, — недовольно сказал он.
— Она просила, чтобы ты их приютил временно. На пару дней.
— Нет, не могу.
— Коленька, ну пожалуйста. Она же родственница. И Машенька твоя двоюродная сестра. Они тебя не стеснят, обещаю.
Николай стоял под дождём и думал.
Тётя Марина. Он помнил её хорошо — громкая, уверенная в своём праве на всё, что попадает в поле зрения. В детстве приезжала редко, но каждый раз умудрялась перевернуть всё вверх дном. Распоряжалась в чужом доме, критиковала маму, учила всех жить.
— Мам, на сколько дней?
— Она сказала — несколько. Может, недельку.
— Недельку — это не пара дней.
— Коленька...
Он выдохнул.
— Ладно. Пусть едет.
Он не знал ещё, что скажет «несколько дней» тётя Марина.
Они приехали в четверг вечером. Николай открыл дверь — мокрый, только с занятий. Тётя Марина стояла на пороге с двумя большими чемоданами и одним средним. За ней — Маша, двадцать лет, в наушниках, с телефоном.
— Николай, — тётя окинула его взглядом с головы до ног, — возмужал. Принимай гостей.
Он взял чемоданы. Занёс. Показал комнату.
— Здесь можете расположиться. Я сплю вон там.
Тётя Марина прошла по квартире — медленно, оценивающе. Заглянула в кухню, в ванную, в его комнату.
— Скромно, — произнесла она. — Но сойдёт. Значит так, Коля. Мы с Машей будем в твоей комнате — там светлее и кровать нормальная. Ты можешь спать на диване в зале. Или…— она пожала плечами, — найди себе другое место. У друзей там, не знаю.
Николай смотрел на неё.
— Повторите, пожалуйста.
— Найдите себе место, где будете ночевать, пока мы будем у вас жить, — командным голосом произнесла тётя Марина. — Нам с Машей нужен покой и пространство. Мы с дороги.
Николай молчал несколько секунд.
Потом сказал:
— Хорошо.
Тётя Марина удовлетворённо кивнула и направилась в его комнату.
— Подождите, — сказал Николай.
Она обернулась.
— Я сказал «хорошо» не в том смысле, что соглашаюсь. Я сказал «хорошо» в смысле — хорошо, что вы это сказали вслух. Потому что теперь мне проще объяснить.
— Что объяснить?
— Эта квартира — моя. Не мамина, не ваша, не съёмная. Моя. — Он говорил спокойно, без злости. — Дедушка оставил её мне по завещанию три года назад. Я живу здесь один с шестнадцати лет. Оплачиваю коммунальные, делаю ремонт, несу ответственность.
Тётя Марина смотрела на него.
— Ну и что с того?
— То, что в своей квартире я никуда не пойду ночевать. — Он указал на комнату для гостей. — Вот эта комната — для вас. Диван там хороший, я проверял. Если не устраивает — есть гостиницы, я могу помочь найти.
— Коля, — тётя повысила голос, — я старше тебя на тридцать лет. Ты разговариваешь с родственницей, между прочим.
— Я разговариваю с гостем, — сказал Николай. — Гостям я рад. Но гости не распоряжаются в чужом доме.
— Ты слышишь себя? Ты ещё мальчик!
— Мне восемнадцать. Я студент, я работаю по вечерам, я плачу за эту квартиру налоги и взносы. — Он смотрел на неё ровно. — Мальчик — это не про возраст. Мальчик — это когда соглашаются на то, что несправедливо. Я не соглашаюсь.
Маша в углу убрала наушник из уха. Слушала.
— Таисия знает, как ты разговариваешь со старшими? — тётя взялась за телефон.
— Позвоните, — сказал Николай. — Я не против.
Тётя Марина набрала. Трубку взяли быстро.
— Тася, твой сын ведёт себя возмутительно. Он отказывается уступить нам спальню и хамит. Я думала, ты его воспитала иначе.
Николай слышал, как мать что-то отвечает. Тихо, неразборчиво.
— Да, именно! — тётя ходила по комнате. — Он говорит, что квартира его и он нас не обязан... Что? — Пауза. — Что значит — правда его?
Молчание.
— Тася, ты это серьёзно?
Ещё молчание. Длиннее.
— Он мог просто сказать, — произнесла наконец тётя Марина значительно тише.
Она положила трубку. Посмотрела на племянника.
Николай ждал.
— Твоя мать говорит, что квартира действительно твоя, — сказала тётя Марина. Голос стал другим — не смиренным, нет. Просто другим. Более человеческим. — Я не знала.
— Я понимаю.
— Она просила нас принять, и я думала — она договорилась. Что всё согласовано.
— Мама согласовала только то, что вы можете приехать. Про условия — не уточнила. Наверное, не решилась.
Тётя Марина поставила сумку. Огляделась — уже иначе, без оценки. Просто огляделась.
— Комната для гостей — там нормально?
— Там хорошо. Свежее бельё, полотенца в шкафу. Можете располагаться.
Маша подошла к нему. Протянула руку.
— Привет. Я Маша. Извини за маму.
— Привет. Николай. Всё нормально.
— Не нормально, — сказала Маша. — Но спасибо, что не выгнал.
— Я не выгоняю гостей. Я просто не ухожу из своего дома.
Она кивнула.
— Справедливо.
Тётя Марина прошла в гостевую комнату. Открыла чемодан. Делала всё молча — непривычная для неё тишина.
Потом вышла на кухню.
— Коля. Ты ел?
— Нет ещё.
— Я умею готовить. Если позволишь — сделаю ужин. В знак… ну, понимаешь.
Николай посмотрел на неё.
— Позволю.
Они ели втроём на маленькой кухне. Тётя Марина готовила хорошо — это он не ожидал. Жареная картошка с грибами, простая, но вкусная.
Разговаривали мало. Но и молчание было другим, чем в начале вечера.
Перед сном тётя Марина остановилась у его двери.
— Коля.
— Да.
— Ты сказал правильно. Про гостей.
— Я не хотел обидеть.
— Знаю. — Пауза. — Я привыкла, что везде можно вот так. Не задумывалась. — Она помолчала. — Отец твой дед умный был. Что квартиру тебе оставил. Вовремя.
— Да, — согласился Николай. — Вовремя.
Она ушла спать.
Он позвонил маме.
— Мам, всё нормально.
— Прости, что не предупредила про квартиру. Я боялась, что они не поедут, если узнают, что она твоя.
— Мам.
— Что?
— В следующий раз предупреждай. Им и мне.
— Хорошо, — сказала мать тихо. — Сынок, ты справился?
— Справился.
— Ты взрослый уже.
— Да, — сказал Николай. — Это они сегодня выяснили.
Он лёг спать в своей комнате.
В своей квартире.
Как и должно быть.