Марк Сергеевич задумчиво сидел в своем роскошном кабинете. За панорамным стеклом бушевала непогода. Третьи сутки лило как из ведра, без малейшего намека на солнце. Завтра наступит скорбная дата — годовщина гибели Анжелики. Он обязательно навестит ее.
С первыми лучами солнца курьер привез траурный букет. Мужчина поехал на погост. Возле центрального входа по привычке околачивались маргиналы. Обычно он проходил мимо, но этот день был исключением. Марк вытащил заранее заготовленную мелочь и принялся раздавать нуждающимся.
На периферии топталась совсем молоденькая девчонка с внушительным животом. Ее глаза кричали от страха. Худая до прозрачности, да еще и в положении. Как ее угораздило? Марк сам сделал шаг навстречу, но незнакомка испуганно попятилась. Он вложил в ее руку приличную сумму. Девчонка помедлила, но деньги забрала.
Раскидав горящие задачи, Марк поехал на погост. В последнее время погибшая супруга не выходила у него из головы, являясь в каждом сновидении. Она отчаянно пыталась донести какую-то мысль, но губы не издавали ни звука.
Марк устроился в салоне авто. А что ему мешает копнуть эту историю заново?
Прямо на коленях перед памятником сидела та самая беглянка. Она не обращала внимания на шаги, неотрывно гипнотизируя фотографию Анжелики. И тут мужчину осенило. Вот почему эта случайная встреча так врезалась в память. Девчонка была копией Лики.
Он неосторожно хрустнул веткой, девчонка вздрогнула и подорвалась с места. Марк замер в паре метров, чтобы не спровоцировать панику.
Он подошел ближе, сдерживая дыхание, когда задал ей всего ОДИН вопрос, ПОБЕЛЕЛ.....…......
— Как тебя зовут? — спросил он.
Голос прозвучал глухо.
Девчонка замерла.
Медленно повернулась.
Глаза — испуганные, но… знакомые.
Слишком.
— Лика… — прошептала она.
И у Марка потемнело в глазах.
Лика.
Так он называл Анжелику.
Так никто больше не звал.
Никогда.
Он сделал шаг назад.
— Кто тебя так называет?
Она растерялась.
— Я… не знаю… просто… с детства…
Марк сжал пальцы.
— Сколько тебе лет?
— Девятнадцать.
Сердце ударило.
Двадцать лет назад…
Анжелика погибла.
Беременной.
На пятом месяце.
Он сам тогда держал её руку.
Пока она…
Он резко отвернулся.
Нет.
Это невозможно.
— Ты… знала эту женщину? — он кивнул на памятник.
Девчонка покачала головой.
— Нет.
Пауза.
— Но я её вижу.
Тишина ударила сильнее грома.
— Как это… видишь?
Она опустила глаза.
— Во сне. Уже давно. Она стоит… вот так, — девчонка повторила позу у памятника. — И смотрит. Как будто ждёт.
Марк почувствовал, как холод поднимается по спине.
— Что она говорит?
— Ничего.
Пауза.
— Но иногда… как будто просит.
— О чём?
Девчонка подняла глаза.
И тихо сказала:
— Найти вас.
Ветер ударил в деревья.
Марк стоял, не в силах пошевелиться.
— У тебя есть родители? — хрипло спросил он.
Она отвернулась.
— Мама умерла.
— Отец?
Тишина.
— Не знаю.
Он смотрел на неё.
На лицо.
На черты.
На глаза.
И вдруг понял:
это не просто сходство.
Это…
что-то большее.
— Пойдём, — сказал он тихо.
Она вздрогнула.
— Куда?
— Домой.
Он привёз её в свой дом.
Большой.
Пустой.
Тот самый, где двадцать лет назад должна была звучать детская жизнь.
Она стояла у порога.
Не заходила.
— Я не привыкла к такому…
— Я тоже, — тихо сказал он.
Она улыбнулась.
Слабо.
Впервые.
Вечером они сидели на кухне.
Он смотрел на неё.
И задавал вопросы.
Аккуратно.
Не спеша.
Она рассказала:
приют.
Переезды.
Женщина, которая «нашла» её у вокзала.
Никаких документов.
Никаких воспоминаний до трёх лет.
И один странный факт:
у неё был кулон.
Она достала его из-под одежды.
Маленький.
Серебряный.
С треснувшим стеклом.
Марк замер.
Этот кулон…
он подарил Анжелике.
В день, когда узнал о ребёнке.
Руки задрожали.
— Можно?
Она кивнула.
Он открыл.
Внутри — старая, выцветшая фотография.
Они вдвоём.
Молодые.
Счастливые.
Марк побледнел.
Теперь сомнений не осталось.
— Ты… — он не мог договорить.
Она смотрела.
Ждала.
— Ты моя дочь.
Тишина.
Долгая.
Она не закричала.
Не заплакала.
Только тихо спросила:
— Почему… я одна?
Этот вопрос ударил сильнее всего.
Он закрыл глаза.
— Потому что я не искал.
Честно.
Без оправданий.
Она молчала.
Потом кивнула.
— А теперь?
Он посмотрел на неё.
На живот.
На жизнь, которая продолжалась.
— Теперь я нашёл.
И больше не потеряю.
Слёзы всё-таки появились.
У неё.
Тихие.
Настоящие.
Он подошёл.
Осторожно.
Обнял.
Как будто боялся, что это снова сон.
Прошло несколько месяцев.
Она осталась.
В доме.
В его жизни.
Ребёнок родился здоровым.
Мальчик.
Марк держал его на руках.
И вдруг понял:
иногда судьба не отбирает.
Она просто… задерживает.
Чтобы вернуть в тот момент,
когда ты уже готов
по-настоящему ценить.
В годовщину они снова пришли на кладбище.
Втроём.
Он поставил цветы.
Посмотрел на фотографию Анжелики.
— Я понял, — тихо сказал он. — Ты просто не успела сказать.
Ветер прошёл по деревьям.
И на секунду ему показалось…
что кто-то рядом
улыбнулся.