…потому что в этот момент старушка подняла глаза на него — и он узнал её.
Не сразу. Сквозь морщины, седые спутанные волосы и худобу это лицо было почти невозможно вспомнить. Но потом что-то щёлкнуло внутри.
Фотография.
Та самая старая фотография, которую Кармен когда-то пыталась ему показать, а он тогда отмахнулся. «Потом посмотрю». На снимке была молодая женщина с длинной косой и огромной улыбкой. Мать Кармен.
Которая, по словам жены, умерла много лет назад.
— Это невозможно… — выдавил Рикардо.
Старуха грустно усмехнулась.
— Она сказала тебе, что я умерла, да?
Толпа вокруг уже почти замерла. Кто-то продолжал снимать, кто-то шептался, но Рикардо слышал только собственное дыхание.
— Кто вы такая? — хрипло спросил он.
Женщина посмотрела на девочек, прижавшихся к ней так естественно, будто они действительно знали её всю жизнь.
— Меня зовут Элена. Кармен была моей дочерью.
— Нет. Нет, её мать погибла.
— Так она тебе сказала.
Девочки вдруг затихли. София всё ещё держала старушку за руку и улыбалась куда-то в пространство.
А потом тихо произнесла:
— Мама плакала из-за вас.
У Рикардо по спине прошёл холод.
Этого они тоже не могли знать.
Он вспомнил последние месяцы жизни Кармен. Как она иногда закрывалась в ванной и долго сидела там одна. Как несколько раз хотела о чём-то рассказать, но каждый раз говорила: «Не сейчас».
После её смерти он так и не разобрал коробки с её вещами.
Элена тяжело вздохнула.
— Она не простила меня. И имела право. Я бросила её, когда она была маленькой. Потом много лет пыталась всё исправить… но было поздно.
— Тогда почему девочки называют вас бабушкой?
Старушка медленно провела ладонью по волосам Камилы.
— Потому что дети иногда чувствуют то, чего взрослые давно не замечают.
Рикардо хотел возразить. Хотел сказать, что это бред, совпадение, чья-то жестокая игра. Но слова застряли в горле.
Потому что Валентина вдруг повернулась к нему и совершенно спокойно сказала:
— Мама сейчас рядом.
У него внутри всё оборвалось.
— Что?..
— Она не хочет, чтобы ты боялся, — продолжила девочка. — И говорит, что бабушку нельзя оставлять одну.
По щекам Элены потекли слёзы.
А люди вокруг вдруг начали медленно расходиться. Магия момента словно растворялась в шуме площади: загудел автобус, кто-то крикнул продавцу, заиграла музыка у соседнего кафе.
Мир снова становился обычным.
Только Рикардо уже не был прежним.
Он присел перед дочерьми.
— Девочки… вы правда видите?
Три пары незрячих глаз повернулись к нему одновременно.
И София тихо ответила:
— Не так, как ты.
У него дрогнули губы.
Впервые после смерти Кармен он почувствовал не боль. Не пустоту. А странное тепло, будто кто-то невидимый положил руку ему на плечо.
Няня всё ещё стояла бледная как мел.
— Сеньор… может, врача вызвать?..
Но Рикардо медленно покачал головой.
Потом посмотрел на старушку, кутавшуюся в старое одеяло у остановки.
Одинокую. Потерянную. С глазами, полными страха, что её сейчас снова прогонят.
И вдруг вспомнил, как Кармен однажды сказала ему:
«Иногда люди исчезают не потому, что хотят уйти. А потому что думают, что их больше никто не ждёт».
Рикардо глубоко вдохнул.
— Поедем домой, — тихо сказал он.
Элена растерянно подняла голову.
— Домой?..
— Да. Если вы… если ты действительно мать Кармен… значит, ты семья.
Старушка закрыла лицо руками и заплакала.
А девочки радостно засмеялись.
И когда Рикардо взял их за руки, Камила вдруг снова посмотрела в небо и прошептала:
— Видишь, мама? Теперь всё хорошо.
И в этот момент ветер мягко пронёс по площади знакомый аромат духов Кармен.