Этот день с самого утра пропитался неудачей. Сначала кофемашина выплюнула бурую жижу вместо эспрессо, потом такси застряло в глухой пробке. Лена нервничала: совещание через двадцать минут, а она еще на полпути. Выскочила у метро, решив срезать через дворы.
Январский лед, присыпанный коварным снежком, не прощает спешки. Лена даже не поняла, как нога поехала в сторону. Почувствовала резкий удар, и небо резко опрокинулось.
Осознание случившегося пришло не сразу. Сначала было удивление, а потом ногу охватило неприятное чувство.
— Девушка, не вставайте! — крикнул кто-то сверху.
Лена попыталась приподняться на локтях, взглянула на свою лодыжку и тут же зажмурилась. Нога неестественно подогнулась.
В приемном покое пахло хлоркой и старой одеждой. Врач, молодой парень с красными от недосыпа глазами, долго крутил снимок.
— Тяжелое повреждение, Елена Викторовна. Лечение, фиксация. Месяц — это минимум. О работе забудьте.
Первым делом она набрала Сергею.
— Сереж, я ногу сильно повредила. Серьезно. Меня кладут в палату.
В трубке повисла пауза. Лена ждала испуга, вопроса «куда ехать?», но услышала тяжелый вздох.
— Вот это ты, конечно, выбрала время... У меня отчетный период, мать его. И кто теперь Пашку из сада забирать будет?
— Сереж, мне плохо, — тихо сказала она, чувствуя, как от обиды щиплет в носу.
— Да понял я. Ладно, не реви. Что-нибудь решим. Маме позвоню.
Сергей приехал только на следующий день. Привез пакет апельсинов и сменные вещи. От него странно пахло — смесью из лекарств и старой пыли. Этот запах Лена ненавидела — так пахло в квартире свекрови, Нины Андреевны, где доживала свой век лежачая бабушка Клава.
— Ты чего такой помятый? — спросила Лена.
— Да замотался. С Пашкой, с работой... — Сергей отвел глаза. — Слушай, Лен. Тут такое дело. Тебе все равно лежать долго. Врач сказал — покой нужен. А дома... ну, сама знаешь, быт, готовка.
— И что?
— Мы решили, что пока ты здесь, а потом на восстановлении, Пашка у мамы пожить должен. Там присмотр. И я там буду, чтобы его не дергать.
— В той двушке? — Лена поморщилась. — Там же бабушка Клава, там дышать нечем. Сереж, у нас трехкомнатная квартира, просторная, чистая. Пусть мама к нам приезжает, если помогать хочет.
— Маме неудобно. У нее там хозяйство, — отрезал Сергей. — В общем, не грузись. Главное — поправляйся.
Лена чувствовала подвох. Он сквозил в его бегающем взгляде, в том, как он торопливо чмокнул ее в щеку и убежал, ссылаясь на дела.
Три недели в отделении травматологии показались вечностью. Сергей появлялся редко, всегда уставший и всегда с этим въедливым запахом старости на одежде. Пашка звонил по видеосвязи, но на заднем плане Лена видела лишь обшарпанные обои свекровиной квартиры.
Выписка случилась неожиданно. Освободилось место в восстановительном центре, но нужно было собрать документы и вещи из дома. Лена решила сделать сюрприз. Вызвала такси, кое-как спустилась на костылях.
Подъезжая к своему дому — новостройке, на которую она заработала еще до брака, вкалывая по двенадцать часов, — Лена мечтала только об одном: лечь в свою чистую ванну.
Лифт поднял ее на восьмой этаж. Она прислонила костыли к стене, достала ключи.
Ключ вошел в скважину, но поворачиваться отказался наотрез.
«Странно. Замок заело?»
Лена надавила плечом на дверь и прислушалась. Изнутри доносился шум. Глухие звуки, детский визг и звук работающего телевизора.
Она нажала на кнопку звонка.
За дверью зашаркали.
— Кто там еще? — раздался недовольный женский голос.
Щелкнул замок. Дверь открылась.
На пороге стояла Тоня — сестра Сергея. В Ленином любимом махровом халате. На ногах — Ленины тапочки. В руках — надкушенный бутерброд с колбасой.
Тоня застыла, не донеся еду до рта. Ее глаза округлились.
— Ой... Ленка? А ты чего заявилась?
— В смысле? — Лена опешила настолько, что даже тяжесть в ноге отступила. — Я домой пришла. А вот что ты делаешь в моей квартире? И почему на тебе мой халат?
— Так Сережа сказал, ты еще месяц лежать будешь! — выпалила Тоня, не делая попытки пропустить хозяйку. — Мы думали, ты еще полежишь, подлечишься...
Из глубины коридора выбежали дети Тони — двое пацанов-погодок и старшая девочка. Они с гиканьем пронеслись по паркету, пиная какой-то мяч. Мяч с глухим стуком ударился о зеркальный шкаф-купе.
— А ну отошла, — тихо, но страшно сказала Лена.
Она вошла внутрь, стуча костылями, как командор.
Квартира напоминала вокзал после погрома. В прихожей гора чужой обуви. На вешалке — куртки, пахнущие дешевым табаком. Дорогие итальянские обои в коридоре были изрисованы фломастерами.
На кухне сидел муж Тони, Валера. Он хлебал борщ, заедая хлебом.
— О, хозяйка явилась, — усмехнулся он, даже не встав. — А Серега говорил, ты неходячая.
Лена достала телефон. Руки дрожали, но голос был ледяным.
— Сергей. Ты где?
— На работе, — бодро отозвался муж.
— Срочно домой. У тебя двадцать минут.
— Что случилось? Лен, ты что, выписалась? Почему не предупредила?
— Двадцать минут, Сережа. Или я вызываю наряд полиции и оформляю незаконное проникновение со взломом.
Сергей влетел в квартиру бледный, как полотно. Следом, тяжело дыша, вошла свекровь, Нина Андреевна.
— Что за шум, а ссоры нет? — начала она с порога, пытаясь улыбнуться. — Леночка, ты уже дома? Какая радость! А мы тут... хозяйство поддерживаем.
— Хозяйство? — Лена указала костылем на разрисованные стены и грязную посуду. — Это называется свинарник, Нина Андреевна.
— Лена, не кипятись, — начал Сергей, вытирая пот со лба. — Понимаешь... Тоне с Валерой тяжело. У них в однушке ремонт затеялся, а тут ты в больнице. Квартира пустует. Я подумал — зачем добру простаивать? Пусть поживут, за цветами присмотрят, польют...
— За цветами? — Лена посмотрела на подоконник, где стоял засохший фикус, в горшок которого был воткнут окурок. — Ты отправил нашего сына, своего ребенка, жить в душную двушку к лежачей бабушке, где пахнет лекарствами и нет места для игр. А сам пустил сюда сестру, чтобы они превратили мой дом в хлев?
— Не смей так говорить о родне! — взвизгнула Тоня, стягивая халат и бросая его прямо на пол. — Тебе жалко, да? У тебя три комнаты! Три! А мы вчетвером в одной ютимся! Буржуйка!
— Жалко, — твердо сказала Лена. — Потому что я на эту квартиру работала пять лет без отпусков. А вы палец о палец не ударили.
— Сынок, скажи ей! — обратилась свекровь к Сергею. — Ты здесь хозяин или кто?
Сергей замялся. Он переводил взгляд с разъяренной жены на мать.
— Лен, ну правда... Ну поживут еще недельку, пока ты с фиксатором. Тебе же помощь нужна будет. Тоня поможет... суп сварит.
— Тоня мне суп сварит? — Лена рассмеялась, и это был страшный смех. — Тоня даже за собой тарелку помыть не может. Значит так. Я даю вам час.
— На что? — не понял Валера.
— На то, чтобы собрать все это семейство и исчезнуть.
— Ты не имеешь права! — заорала свекровь. — Здесь мой сын прописан!
— Нет, Нина Андреевна. Сергей здесь не прописан. Я его не прописывала, у него регистрация у вас. Так что прав у него здесь — ровно столько же, сколько у вашего Валеры. Ноль.
— Ты выгоняешь родную кровь на улицу? — Сергей смотрел на нее с недоверием. — Из-за ремонта?
— Я выгоняю чужих людей, которые вытирают ноги о мой дом и мою жизнь. И тебя вместе с ними.
— Меня? — Сергей поперхнулся воздухом.
— Тебя. Ты предал меня, Сережа. Ты выбрал удобство сестры вместо комфорта своего ребенка и жены. Ты зачем сменил замки, чтобы я не могла войти в свой дом. Ключи на стол.
— Лен, ты пожалеешь. Кому ты нужна, немощная с прицепом? — злобно процедил он, понимая, что терять нечего.
— Время пошло, — Лена посмотрела на часы. — 50 минут осталось.
Сборы напоминали бегство. Тоня швыряла вещи в пакеты для мусора, проклиная «зажравшуюся барыню». Свекровь держалась за сердце и обещала Лене «наказание свыше». Валера молча выносил узлы, стараясь не встречаться глазами с соседом Андреем, который вышел на площадку и теперь с интересом наблюдал за процессией, прислонившись к перилам.
— Помощь нужна? — спросил Андрей, когда дверь за последним родственником захлопнулась. Он был крепким мужиком лет сорока, немногословным и спокойным.
— Нужно личинку замка сменить, — устало сказала Лена, сползая по стене. Силы кончились. — У них ключи остались.
— Сделаем. У меня в машине запасная есть, новая. Сейчас принесу.
Вечером Лена сидела на кухне. Было тихо. Пашка, которого привез отец Лены, уже спал в своей чистой кровати. Квартира была отмыта — пришлось вызвать срочный клининг, потому что самой ей было не справиться. Диван химчистка обещала спасти, но Лена уже присматривала новый.
В дверь позвонили. Это был Андрей.
— Я там замок проверил, смазал. Работает как часы. Вот ключи. Три комплекта.
— Спасибо, Андрей. Сколько я должна?
— Брось. Соседи же. Тебе сейчас и так несладко. Если нужно будет Пашку в сад отвести или продукты — звони. Я на удаленке, мне не сложно.
Лена взяла ключи.
Через две недели Сергей пришел мириться. Стоял под дверью, ныл, что мама его «пилила», что у Тони тесно, что он все осознал.
Лена слушала его через закрытую дверь.
— Сереж, уходи.
— Но я же люблю тебя! Мы семья!
— Семья была. А теперь здесь живут только хозяева. Чужим вход воспрещен.
Она повернула вертушку нового замка на два оборота. Щелчок прозвучал громко, ставя точку в прошлой жизни. И впервые за этот месяц нога совсем перестала беспокоить.