Ирина ставила последний бокал, когда услышала знакомый звук каблуков в коридоре. Сердце ёкнуло — Галина Петровна всегда приходила первой. И всегда с проверкой.
— Ирочка, милая, — пропела свекровь с порога, — что-то подгорает, кажется?
В духовке томилась утка. Ровно столько, сколько нужно. Ирина готовила её уже сто раз.
— Всё под контролем, Галина Петровна.
— Ну-ну, — протянула та, обходя стол как генерал перед парадом. — А это что за салат? Оливье? С такой морковкой?
Ирина стиснула зубы. Морковку резала кубиками — как учила собственная мама.
Сорок пять лет трудового стажа у Михаила. За столом собралось человек двадцать — коллеги, родня, соседи. Галина Петровна, конечно же, заняла место во главе стола.
— Тост за именинника! — поднял бокал брат Михаила.
Все пили, поздравляли, смеялись. Всё шло хорошо, пока свекровь не взялась за вилку.
— Оливье какой-то пресный, — заявила она громко. — Соли пожалели, что ли?
Коллега Михаила поперхнулся. Ирина молча подала утку.
— А утка суховата, — продолжала Галина Петровна, не обращая внимания на повисшую тишину. — Передержала в духовке.
— Мам, — тихо одёрнул её Михаил.
— Что "мам"? Я же не ругаю, констатирую факты.
Ирина поставила на стол холодец — тот самый, что варила всю ночь.
— А вот это что вообще? — сморщилась свекровь, попробовав. — На вкус странное какое-то.
— Галина Петровна, — голос Ирины прозвучал тише обычного, — может, хватит?
— Хватит чего, дорогая? — удивлённо вскинула брови свекровь. — Я же не со зла. Просто хочу, чтобы мой сын нормально питался.
"Мой сын". Не "наш", не "Михаил". Мой.
— Понятно, — кивнула Ирина. — А скажите, когда вы в последний раз готовили праздничный ужин на двадцать человек?
По столу прошёл шорох. Свекровь растерялась на секунду.
— При чём тут это? Я в своё время...
— В своё время, — перебила Ирина. — А сейчас вы приходите в мой дом, садитесь за мой стол и объясняете всем, какая я плохая хозяйка.
— Ирина! — резко одёрнул муж.
— Что "Ирина"? — она повернулась к нему. — Пятнадцать лет я выслушиваю это. При гостях. При детях. При всех.
Галина Петровна выпрямилась — готовая к бою.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я старший человек в этой семье!
— Гостья, — отрезала Ирина. — Вы здесь гостья.
Она встала, и что-то в её голосе заставило всех замолчать.
— Не нравится, как я готовлю? Не нравится, как веду дом? Не нравится, как забочусь о вашем сыне?
Пауза. Ирина медленно обвела взглядом стол.
— Тогда не нравится моя еда? Дверь там.
Гробовая тишина. Даже племянник поднял голову от телефона. Галина Петровна медленно побледнела.
— Что... что ты сказала?
— То, что давно пора было сказать.
Михаил дёрнулся, словно получив пощёчину.
— Ты с ума сошла? Это моя мать!
— И моя свекровь. Которая пятнадцать лет доказывает мне, что я ни на что не гожусь.
— Галина Петровна, — встала невестка, — может, не стоит...
— Нет! — отрезала свекровь. — Раз в этом доме меня не уважают, то мне здесь делать нечего. Михаил, поедешь со мной?
Момент истины. Все взгляды устремились на именинника. Михаил метался между матерью и женой.
— Мама, давайте просто... поужинаем нормально?
— С такой невесткой? Никогда.
Галина Петровна направилась к выходу, ожидая, что её остановят. Но Ирина спокойно взяла её тарелку и накрыла салфеткой.
— Галина Петровна, ваше место за моим столом освободилось.
Свекровь замерла у двери, обернулась — в её глазах было недоумение. Она явно ждала хора голосов: "Вернитесь!"
Но все молчали.
— Ну и живите здесь! — бросила она и хлопнула дверью.
Секунды тянулись как часы. Потом коллега Михаила — Владимир Петрович — поднял бокал:
— Ну что, продолжим празднование?
Постепенно разговор возобновился. Сначала натянуто, потом всё свободнее. Владимир Петрович травил байки, невестка искренне похвалила холодец, племянник попросил добавки утки.
— Ирина Александровна, — сказала соседка, — а рецептом оливье поделитесь? Очень вкусный.
Михаил удивлённо поднял брови.
— Правда отличный, — подтвердил его брат. — Уже третью порцию ем.
За столом стало тепло — по-настоящему. Без напряжения, без ожидания очередного укола. Ирина впервые за много лет чувствовала себя хозяйкой в собственном доме.
Гости расходились за полночь — довольные, благодарные. Михаил молча убирал посуду.
— Завтра она позвонит, — сказал наконец. — И будет рыдать.
— Позвонит — поговорим, — ответила Ирина, споласкивая тарелки.
— Но без таких... сцен?
— Без сцен. Но и без унижений.
Михаил подошёл сзади, обнял жену.
— А знаешь что? Сегодняшний ужин мне понравился.
— Впервые за много лет не было страшно сесть за праздничный стол.
Ирина закрыла глаза, прислонилась к его плечу. На столе лежала праздничная скатерть — чистая, без единого пятна.