…И в этот момент из-за угла показался сам Женя.
Он шёл быстро, почти бежал, на ходу натягивая капюшон. Волосы намокли, куртка была расстёгнута, и выглядел он так, будто тоже выскочил из дома не подумав. Увидев Марину, он резко остановился, перевёл дыхание и подошёл ближе.
— Ты уже знаешь? — спросил он, глядя куда-то мимо неё.
— Если ты про беременность — да. Твоя мама уже всё решила за нас, — Марина скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь.
Женя тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу.
— Она мне только сегодня сказала, что записала тебя на аборт. Я вообще… я в шоке был. Мы с ней поругались.
Марина удивлённо подняла брови.
— Поругались? Ты?
— А что, я всегда должен молчать? — он нервно усмехнулся. — Марин, я просто… я испугался сначала. Денег нет, работы нормальной нет. Я думал, ты сама не захочешь оставлять ребёнка.
— А ты спросил? — тихо перебила она.
Он замолчал. Только капли дождя стучали по капюшону.
— Нет, — признался он наконец. — Я вообще в последнее время как дурак себя вёл. Работу искал, подработки хватал, хотел хоть какую-то подушку сделать. Поэтому и пропадал всё время. Думал, сначала решу что-то, а потом уже говорить буду.
Марина смотрела на него внимательно, будто пыталась понять — врёт или нет. Лицо у него было уставшее, под глазами тени, руки покрасневшие от холода.
— И что теперь? — спросила она.
Женя сунул руку в карман и достал смятый конверт.
— Мне сегодня позвонили. Помнишь, я собеседование проходил на складе логистическом? Меня взяли. Официально, с нормальной зарплатой. Не миллионы, конечно, но жить можно. Я поэтому и позвал тебя… хотел лично сказать.
Марина молчала.
— Я не знаю, хочешь ли ты этого ребёнка, — продолжил он уже тише. — Но если хочешь… я не позволю маме решать за нас. Мы снимем комнату сначала, потом квартиру. Да тяжело будет, я понимаю. Я сам боюсь до чёртиков. Но… — он запнулся и посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу попробовать стать отцом. Если ты не против, конечно.
У Марины защипало в носу. Она отвернулась, сделала пару шагов к бордюру, где стекала вода в ливнёвку.
— Я тоже боюсь, Жень, — сказала она. — Очень. Но когда твоя мама сказала про аборт… у меня внутри всё сжалось. Будто у меня уже что-то отнимают.
Он осторожно подошёл ближе.
— Значит… оставим?
Она посмотрела на него долго, словно взвешивая каждое слово.
— Оставим, — выдохнула она. — Только если ты правда будешь рядом. Не так, как последние недели.
Женя кивнул быстро, почти судорожно.
— Буду. Честно. Если начну тупить — можешь мне по голове дать.
Марина неожиданно рассмеялась сквозь слёзы.
— Договорились.
Они стояли под моросящим дождём, не зная, что будет дальше, сколько ещё впереди ссор, страхов и бессонных ночей. Но впервые за долгое время Марина почувствовала не одиночество, а странное, хрупкое ощущение, будто они действительно вдвоём против всего остального мира.
Где-то в окне их дома уже зажёгся свет на кухне. Наверное, Надежда Павловна ждала её возвращения. Марина сжала Жене руку крепче.
— Пойдём, — сказала она. — Нам ещё многое предстоит объяснить.