Минуты тянулись как часы. Сети оказались старые, пропитанные солью и илом, жёсткие, как проволока. Нож плохо входил в спутанные волокна, руки скользили, лодку качало. Самка выдры уже почти не сопротивлялась — только судорожно дёргала лапой, будто по инерции. Детёныш тихо попискивал, прижимаясь к её шее.

— Аккуратнее, лапу не задень! — рявкнул Игорь, держась одной рукой за борт лодки, а другой пытаясь удержать сеть, чтобы она не утянула животное глубже.

Один из молодых рыбаков, Лёха, почти по пояс перегнулся через край и начал резать узлы ближе к воде. Его пальцы побелели от напряжения.

— Да режь уже всё подряд! — крикнул кто-то с причала.

— Нельзя всё! — огрызнулся Игорь. — Она тогда под воду уйдёт с обрывками.

Самец выдры тем временем метался по доскам. Он подбегал к краю, заглядывал вниз, потом снова возвращался к людям. Несколько раз он даже попытался спрыгнуть, но будто сдерживался, понимая, что только помешает.

Ещё один рез — и сеть слегка ослабла. Самка дернулась сильнее, закашлялась, глотнула воды. Детёныш едва удержался, но продолжал цепляться за неё.

— Почти! Давай, давай… — шептал Лёха, уже не замечая, что разговаривает с животным.

Когда последний толстый канат наконец поддался, сеть расползлась, как старая паутина. Самка выдры резко рванула вверх, всплыла, шумно вдохнула и на секунду замерла, будто не веря, что свободна. Потом она осторожно повернулась, проверяя лапы. Одна из них была поцарапана и кровила, но двигалась.

Люди замерли. Никто не говорил.

Самец мгновенно прыгнул в воду. Он подплыл к самке, коснулся её мордой, потом ткнулся носом в детёныша. Маленький комочек пискнул громче и перебрался между ними, словно спрятался.

Несколько секунд они просто держались рядом, покачиваясь на волнах.

— Ну всё… — тихо сказал Игорь, тяжело выдыхая. — Успели.

Рыбаки начали выбираться из лодки, кто-то вытирал мокрые руки о штаны, кто-то молча курил, глядя на воду.

Казалось, история закончена. Но выдры не уплывали.

Самка медленно сделала круг у причала. Самец держался рядом. Потом они нырнули. Прошла минута. Другая.

— Ушли, наверное, — пробормотал Лёха.

И тут вода у самого края вспенилась. Самец вынырнул первым. В зубах он держал что-то блестящее. Он подплыл почти вплотную к доскам и аккуратно положил находку на нижнюю ступеньку причала. Затем снова нырнул.

— Ты это видишь? — прошептал кто-то.

На ступеньке лежала крупная раковина морского гребешка. Внутри, среди перламутра, поблёскивали три довольно больших жемчужины — неровные, природные, но явно ценные.

Самец вернулся ещё раз — теперь с кусочком отполированного морем янтаря. Положил рядом. После этого он подплыл к самке, и они вместе зависли в воде, глядя на людей.

Никто не двигался. Даже чайки будто стихли.

Игорь медленно присел, взял раковину, покрутил в руках. Потом посмотрел на выдр.

— Спасибо… — сказал он тихо, сам не понимая, зачем говорит вслух.

Самка коротко фыркнула, будто ответила. Детёныш пискнул.

Через мгновение вся троица нырнула. На этот раз — окончательно. Вода сомкнулась, оставив только лёгкую рябь и солнечные блики.

Долго ещё рыбаки стояли молча. Потом Лёха вдруг усмехнулся:

— Слушайте… если кому расскажу — ведь не поверят же.

Игорь пожал плечами, глядя на море.

— И не надо, — сказал он. — Такие вещи не для споров. Они просто иногда случаются… если повезёт.