Натан говорил спокойно, но жёстко:

— Лили, мы сейчас никуда не идём, пока ты мне всё не расскажешь. Слышишь? Я здесь. Ты в безопасности.

Она всхлипнула и уткнулась лбом в колени. Маленькие плечи ходили ходуном. Натан снял пальто и накинул ей на спину, как делал, когда она болела. Это сработало — дыхание стало чуть ровнее.

— Они… — она замялась, сглотнула. — Они сказали, что если я опять скажу, то будет хуже.

Вот тут у Натана внутри что-то щёлкнуло. Спокойствие осталось снаружи, а внутри поднималась холодная, очень знакомая ярость. Та самая, которая когда-то помогла ему выжить в бизнесе.

— Кто «они», Лил? — тихо. — И что значит «опять»?

Она подняла глаза. Взгляд метнулся к учительницам. Те тут же отвернулись, будто рассматривали клумбу.

— Мисс Браун и девочки из третьего ряда, — прошептала Лили. — Они говорят, что я странная. Что у меня мама умерла, значит со мной что-то не так. А мисс Браун сказала, что я всё выдумываю и просто хочу внимания.

Натан медленно выдохнул. Он кивнул, будто услышал прогноз погоды.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо, что сказала.

Он встал и повернулся к сотрудникам школы. Голос был ровный, почти вежливый.

— Я забираю дочь. Прямо сейчас.

— Мистер Колдуэлл, — засуетилась секретарь, — давайте обсудим это внутри, мы обязательно разберёмся…

— Нет, — перебил он. Спокойно. — Обсуждать будем позже. И уже с юристом.

Школьный психолог попытался вставить слово, но Натан поднял ладонь.

— Вы знали? — спросил он. — Про «выдумывает» и «хочет внимания» восьмилетнему ребёнку?

Молчание затянулось. Это был ответ.

Натан снова присел к Лили.

— Солнышко, мы едем домой. Сейчас. А потом ты мне всё расскажешь ещё раз, и мы сделаем так, чтобы этого больше не было. Никогда.

— Правда? — она смотрела с недоверием, будто боялась поверить.

— Правда, — кивнул он. — Я обещаю.

Он взял её на руки. Она обняла его за шею так крепко, как не обнимала с тех пор, как умерла её мама. Натан почувствовал, как рубашка намокает от слёз, и впервые за много лет ему стало всё равно, кто это видит.

Машина тронулась. Школа осталась позади — аккуратная, тихая, с идеальными окнами.

Лили уснула по дороге. Натан смотрел на неё и уже знал: сегодня он отменит встречи, завтра — поднимет документы, а послезавтра эта школа пожалеет, что перепутала тишину с безопасностью.

Потому что он мог быть миллионером, инвестором, кем угодно.

Но прежде всего он был отцом.