…Но сердце подсказывало одно: пройти мимо она просто не сможет.

Она стояла несколько секунд, чувствуя, как холод пробирается под куртку, а снег забивается за воротник. Волчица тихо зарычала, но в этом рыке не было угрозы — только слабая попытка защитить детёнышей. Женщина медленно присела, подняв руки, как будто волки могли понять жест.
— Тихо… я не причиню вреда, — прошептала она сама не зная зачем.

Тогда она заметила кровь на боку волчицы — не свежую, уже подмёрзшую. Видимо, та попала под машину или в капкан и каким-то чудом добралась до дороги. Волчата были совсем крошечные, ребра проступали под шерстью. Они бы не пережили эту ночь. И волчица — тоже.

В голове снова всплыл тот самый вечер. Точно такой же ветер. Такой же снег, который стирает всё — следы, лица, надежду. Тогда никто не остановился. Никто не вышел. Никто не помог.
Она резко выдохнула, словно приняла решение не разумом, а всем телом сразу.

Из багажника она достала старое одеяло, аптечку и термос. Руки дрожали, но движения были уверенные, как будто она делала это уже тысячу раз. Волчица смотрела на неё внимательно, тяжело дыша. Когда женщина осторожно накинула одеяло, та не сопротивлялась — только тихо заскулила и уткнулась мордой в снег.

С волчатами было сложнее. Один попытался укусить, но сил у него почти не было. Она прижала их к себе через одеяло, чувствуя, как они дрожат всем телом.
— Ну всё, всё… — бормотала она, как когда-то сыну, когда тот боялся грозы.

Она понимала, что в машину их не посадишь. Слишком опасно. Но недалеко был лесник, старый знакомый мужа. Рация в бардачке всё ещё работала. Связь шла плохо, но через несколько минут она услышала хриплый голос:
— Жди. Приеду.

Когда фары снегохода наконец вынырнули из метели, женщина почувствовала странное облегчение — не радость, а тихий, глубокий покой. Волчицу аккуратно погрузили на носилки. Волчата жалобно пищали, но уже не так отчаянно.

Лесник посмотрел на неё внимательно.
— Знаешь, — сказал он, — редко кто останавливается тут. Плохое место.

Она кивнула и посмотрела на крест у дороги.
— Я знаю.

Когда всё закончилось, она села в машину и долго не заводила двигатель. Метель всё ещё выла, дорога была всё такой же опасной. Но внутри было иначе.
Она не вернула прошлое. Не исправила трагедию.
Но в эту ночь она всё-таки успела.