…маленький жестяной жетон на шнурке. Потёртый, с выбитыми буквами. Он положил его собаке на грудь, под одеяло.
«Мой жетон, — сказал он и усмехнулся криво. — Я его в Ираке носил. Вернулся — а Сержант меня не узнал. Понюхал, фыркнул и всё равно сел рядом. С тех пор мы не расставались».
Поезд замедлился. Где‑то заскрипели тормоза. Сержант тихо вздохнул — так, будто наконец нашёл удобное место. Больше он не дышал.
Байкер не завыл и не закричал. Он просто прижался лбом к одеялу и сидел так, пока поезд не остановился. Я сидел рядом и тоже молчал. Это было единственное правильное, что можно было сделать.
На следующей станции вошёл охранник. Огляделся. Потом посмотрел на нас и всё понял без слов. Кивнул. Дал нам пару минут.
Когда байкер поднялся, он выглядел всё тем же огромным мужиком в коже. Только плечи были чуть ниже. Он посмотрел на меня и сказал:
«Спасибо, что не ушёл».
Я не нашёл умного ответа. Просто пожал плечами.
Люди начали возвращаться на места. Кто‑то украдкой вытирал глаза. Поезд поехал дальше.
А я ещё долго думал о том, как иногда самое страшное — это не смерть, а то, что рядом с ней никого не остаётся. И как мало нужно, чтобы этого не произошло.