Собачья будка воняла сыростью и старой соломой. Харпер сидела, поджав ноги, и качала Мейсона, прижимая его к груди. Он всхлипывал, уткнувшись ей в плечо, маленькие пальчики цеплялись за её футболку.

— Тш-ш… я с тобой, — шептала она, хотя сама дрожала всем телом.

Снаружи послышались шаги по гравию. Потом — скрип ворот. Машина. Дорогая, судя по звуку. Харпер подняла голову. Сердце застучало так громко, что она испугалась, будто его слышно снаружи.

— Папа… — выдохнула она.

— Миранда! — раздался голос отца. Усталый, но твёрдый. — Я дома.

Миранда тут же сменила тон. Харпер знала этот фальшивый, сладкий голос.

— Дорогой, ты рано… я как раз наводила порядок.

— Где дети? — коротко спросил он.

Пауза затянулась. Слишком долго.

— Харпер опять устроила истерику, — сказала Миранда. — Я решила, что ей нужно побыть одной. Подумать о поведении.

Отец ничего не ответил. Послышались шаги — быстрые, тяжёлые. Потом он оказался во дворе. Харпер увидела его ботинки через щель в двери будки.

— Открой, — сказал он.

— Там грязно, — попыталась отшутиться Миранда. — Не стоит…

Бах.

Резкий звук разбившегося стекла разнёсся по кухне — это Миранда уронила бокал, когда отец рванул мимо неё. Он распахнул дверь будки.

Свет ударил Харпер в глаза. Она зажмурилась, но не отпустила брата.

— Боже… — прошептал отец.

Он опустился на колени, аккуратно взял Мейсона на руки, потом посмотрел на Харпер. Увидел порезанные ладони, грязные колени, следы слёз.

— Кто это сделал? — тихо спросил он.

Харпер замялась. Миранда стояла позади, сверля её взглядом.

— Я… я разбила стакан, — пробормотала девочка. — Это моя вина.

Отец медленно встал. Лицо у него стало каменным.

— Миранда, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — У тебя есть минута, чтобы собрать вещи.

— Ты что, серьёзно? — взвилась она. — Ты веришь этой мелкой лгунье?

Он повернулся к ней.

— Я верю своим глазам. И камерам.

Миранда побледнела.

— Каким камерам?..

— Тем, что стоят в доме и во дворе. Я сегодня решил проверить, как вы тут живёте. Интуиция, знаешь ли.

Тишина повисла тяжёлая, липкая.

— Охрана, — сказал он, не повышая голоса. — Проводите мисс Прескотт. И вызовите адвоката.

Миранда начала кричать, угрожать, плакать, но её уже вели к выходу.

Отец снова опустился перед Харпер.

— Прости меня, — сказал он хрипло. — Я должен был быть рядом. Больше такого не будет. Обещаю.

Харпер кивнула. Она не плакала. Просто крепче обняла брата.

Впервые за долгое время в доме Лэнгли стало тепло.