...Боже, это же точная копия моего мужа.
Тот же характерный изгиб бровей, который я столько раз целовала. Та же родинка над верхней губой. Даже крохотная ямочка на подбородке — именно такая, какую я видела на детских фотографиях Димы.
Я замерла на полу, не в силах пошевелиться. В голове проносился вихрь мыслей, каждая страшнее предыдущей. Как это возможно? Оба ребенка — наши? Но я рожала одного! Врачи точно говорили — один плод, все УЗИ показывали одного ребенка...
Медсестра стояла надо мной, прижимая к груди "моего Ваню", и по ее щекам текли слезы.
— Я не знаю, что происходит, — выдохнула она. — Я работаю здесь двадцать лет, но такого... Простите, я просто взяла карточки и пошла разносить детей по матерям. Ваша фамилия — Соколова?
Я кивнула, не отрывая взгляда от младенца в кювете.
— А вот этот малыш... — она показала глазами на ребенка в своих руках, — по документам тоже Соколов. Мать — Елена Соколова. Я подумала, что перепутала, потому что вас зовут Алина, и...
— Елена Соколова?! — я почувствовала, как внутри все похолодело. Это имя я знала. Дима упоминал ее пару раз — его бывшая девушка, с которой они расстались года три назад, когда мы только начали встречаться.
Руки задрожали, когда я набирала номер мужа. Гудки казались бесконечными.
— Алиночка! Как ты? Как наш малыш? — голос Димы был полон радости и волнения.
— Дима... — я едва выговорила. — Приезжай. Немедленно. И... позвони своей Лене. Той, бывшей.
— Что? Зачем? Ты о чем?
— Просто сделай это! — я почти закричала. — И спроси ее, когда она рожала.
Долгая пауза. Слишком долгая.
— Дима, — я чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, — скажи мне, что между вами ничего не было. Скажи, что когда мы поженились, ты не...
— Алина, я не понимаю, о чем ты...
— У Елены Соколовой вчера родился ребенок! Вчера! В том же роддоме! И он... — голос сорвался, — он похож на тебя. Как две капли воды.
Тишина в трубке была оглушительной.
А я смотрела на двух младенцев — один похож на меня, другой на моего мужа. Оба с нашими фамилиями. Оба родились в одну ночь.
И где-то на другом этаже этого роддома сейчас лежала женщина, которая, возможно, знала ответ на вопрос, разрушивший мою жизнь за считанные минуты.
— Я сейчас буду, — наконец выдохнул Дима и положил трубку.
Медсестра осторожно помогла мне подняться с пола. В коридоре слышались быстрые шаги — это уже бежала заведующая.
А я не могла оторвать взгляда от двух крошечных лиц. Кто из них мой сын?
Или... оба?
Через полчаса в палату ворвался Дима — бледный, растерянный. За ним заведующая с папками документов, а следом... женщина примерно моего возраста с заплаканным лицом.
— Лена? — я не поверила своим глазам.
Она кивнула, прижимая руки к груди, и посмотрела на детей. Потом на меня. Потом на Диму.
— Я могу все объяснить, — начала она дрожащим голосом. — Только, пожалуйста, выслушайте...
— Объясни, — холодно бросил Дима, и я впервые увидела его таким.
Лена глубоко вдохнула:
— Три года назад, когда мы расстались... я уже знала, что беременна. Но не сказала тебе. Ты встретил Алину, вы были так счастливы, я не хотела все разрушать. Решила рожать сама, уехала в другой город к родителям. Но случился выкидыш на пятом месяце.
Я почувствовала, как напряжение немного спадает. Но Лена продолжила:
— А потом, год назад, я встретила другого человека. Забеременела от него. Мы не были женаты, поэтому я оставила твою фамилию, Дима — просто не стала ее менять после нашего расставания. — Она всхлипнула. — Отец ребенка сбежал, когда узнал. Я решила вернуться сюда, к маме. И случайно попала в тот же роддом, что и...
— Подождите, — заведующая подняла руку. — У нас есть более важная информация.
Она открыла одну из папок:
— Мы сделали экспресс-анализ групп крови. — Она посмотрела на меня. — Алина Соколова, у вас четвертая положительная. Дмитрий Соколов, у вас третья положительная. — Потом перевела взгляд на детей. — Ребенок, похожий на мать — у него четвертая положительная. Ребенок, похожий на отца... — она помедлила, — у него вторая отрицательная.
Все замерли.
— То есть... — я не могла договорить.
— То есть ребенок с вашими чертами, Дмитрий Владимирович, генетически не может быть вашим, — твердо сказала заведующая. — А вот этот малыш, — она показала на "моего Ваню", — полностью совпадает с генетической возможностью вашей пары.
Я посмотрела на Лену. Она стояла, закрыв лицо руками.
— Значит, тот ребенок... твой от другого мужчины? — тихо спросил Дима.
Лена кивнула, не поднимая головы.
— И он просто случайно похож на меня?
— Его отец... — она наконец подняла глаза, — твой двоюродный брат. Игорь. Мы встретились на той корпоративной вечеринке, помнишь, на которую ты меня не взял? Он был там. Одно привело к другому... Я не знала, что вы родственники, пока не увидела семейные фото у тебя. Когда мы уже расстались.
Дима опустился на стул, закрыв лицо руками.
А я подошла к кювету и взяла своего настоящего сына — моего Ваню, с моим торчащим ушком. Прижала к себе и расплакалась — от облегчения, от пережитого ужаса, от счастья.
— Простите меня, — прошептала медсестра. — Я увидела, что оба ребенка Соколовы, оба мальчики, родились в одну ночь... испугалась, что перепутала по невнимательности...
— Все хорошо, — я улыбнулась сквозь слезы. — Главное, что теперь мы знаем точно.
Дима подошел ко мне, обнял нас обоих — меня и нашего сына.
— Прости, — выдохнул он. — Прости за эти полчаса ада.
— Нам всем есть за что прощать друг друга, — сказала я, глядя на Лену.
Она стояла у дверей, маленькая и несчастная.
— Иди к своему сыну, — тихо сказала я ей. — Он ждет тебя в соседнем крыле. И... он красивый. Очень.
Лена благодарно кивнула и вышла.
А мы остались втроем — я, Дима и наш Ваня.
Наша семья. Настоящая. Единственная.
И это было самое важное.