ПРОДОЛЖЕНИЕ:

Первым побледнел Денис. Он так резко дёрнулся в складном кресле, что пролил бокал прямо себе на новые кроссовки.

Мама застыла с тарелкой мяса в руках. На её румяном, абсолютно здоровом лице не было ни тени той немощи, о которой я три года слушал по телефону. Только испуг и растерянность.

Я толкнул калитку и молча вошёл во двор. Положил пакет с апельсинами и пледом на край лавки.

— Хорошие капельницы, мама, — тихо сказал я, глядя на ценник магазина электроники и мототехники, торчащий из коробки у крыльца. — Помогают, смотрю. Даже палочка больше не нужна.

Мама засуетилась, поставила блюдо на стол и вытерла руки о передник.

— Андрюшенька, сынок, ты всё не так понял… У тебя же семья крепкая, работа стабильная, квартира есть. А Дениске не везёт, его начальники обманывают, депрессия у парня! Если бы я прямо попросила для брата — твоя Лена ни копейки бы не дала!

Денис даже не извинился. Наоборот — угрюмо буркнул, отвернувшись к мангалу:

— Подумаешь, обеднел он от сорока тысяч. Родному брату пожалел.

Я смотрел на них двоих и вспоминал руки своей жены, покрасневшие от холодной воды, свою ночную усталость за рулём в четыре утра и дочкину куртку с чужого плеча, купленную по объявлению.

Мне не хотелось ни кричать, ни переворачивать этот мангал. Внутри вдруг стало абсолютно пусто и легко.

— С сегодняшнего дня, мама, все чеки за реальные лекарства присылаешь мне лично, и я покупаю их сам в аптеке, — спокойно произнёс я. — Живых денег вы от меня больше не увидите ни рубля. А на резину пусть таксует он.

Мама всплеснула руками, попыталась заплакать и схватить меня за рукав, начала кричать вслед, что я жестокий эгоист и променял родную кровь на расчётливую жену.

Но я уже закрыл за собой калитку и шёл к машине.

По дороге в город я впервые за три года заехал в хороший торговый центр. Купил Лене красивое тёплое пальто, дочке — новые ботинки, а вечером заказал нам троим путёвку к морю на майские праздники.

Телефон в кармане звонил весь вечер — двенадцать пропущенных от мамы и ни одного сообщения со словом «прости».

Я просто выключил звук и обнял жену. Иногда прозреть больно — но лучше поздно, чем никогда.