Передвижной театр «Ласточка» приехал на площадь под дождём. Ника стояла на крыше фургона и привязывала бумажную луну, а Антон держал стремянку и следил за узлом.

— Если развяжется, упадёт на зрителей, — сказал он.

— Тогда у спектакля будет настоящий конфликт.

— У спектакля уже есть конфликт.

Они не виделись девять месяцев. Антона пригласили на неделю: дать труппе уроки жестового языка и проверить доступность новой постановки Ники «Город, который просыпается». Она сама настояла на приглашении, а потом трижды пожалела.

— Моё имя будет в программе? — спросил Антон.

— «Консультант по жестовой части».

— А что это значит?

— Ты поможешь сделать спектакль понятнее.

Антон просмотрел сценарий и постучал по странице с пометками:

— Здесь жесты должны быть действием, а не переводом сбоку. Почему у Леи две реплики, а всё важное оставлено диктору?

— Потому что это кукольный спектакль, а не урок.

— Я не предлагал урок.

Ника услышала прежнюю интонацию. Девять лет назад они вместе делали представления в библиотеках. Антон просил не прятать важное в темноте, Ника соглашалась, а потом выбирала красивый свет и обещала исправить всё в следующей версии. После одного такого разговора они расстались без крика: Антон не хотел быть человеком, которого зовут исправлять готовую вещь, а Ника не могла переписывать спектакль под каждое ограничение.

Теперь он держал её старую куклу — Лису с тканевыми ушами.

— Ты всё ещё хранишь её.

— Она ездит лучше остальных.

— Ты всё ещё говоришь о людях, как о реквизите.

На третьей репетиции выяснилось: для показа нужен экран с видеопереводом, но экран закрывал декорацию с окном. Если убрать его, часть детей не поймёт текст; если оставить, зрители будут смотреть на маленькое изображение вместо сцены.

— Дадим программу заранее, — сказала Ника.

— Программа не показывает, кто сейчас боится.

— У нас нет денег на новую конструкцию.

— Тогда не обещай доступный показ.

Он снял бейдж консультанта и положил его на стол.

— Ты хочешь моё имя на афише, но не моё решение в спектакле.

Ника могла извиниться, но спросила:

— Ты правда считаешь, что я за девять лет не изменилась?

— Я считаю, что ты изменилась. Но не знаю, куда.

Вечером у реки Ника нашла на обратной стороне старой бумажной луны карандашную надпись Антона: «Не делай вид, что всё слышно».

— Я думал, ты выберешь эту фразу, — сказал он.

— Я выбрала «У каждого окна есть голос».

— Помню.

Антон объяснил, что ушёл тогда не из-за одного прожектора. Он устал ждать, пока у Ники появится время для тех, кого она звала в проект только перед премьерой. Ника поняла: её страх опоздать был для него доказательством, что он всегда будет ждать.

На следующий день Антон не пришёл к уроку. На столе лежал сценарий с новой страницей: Лея стояла перед окном, вокруг неё расходились линии света. Внизу было написано: «Если хочешь, чтобы я остался, предложи не помочь. Предложи сделать вместе».

Антон вернулся под вечер. Ника встретила его у прицепа с чистым листом. Изнутри донёсся грохот: бумажная луна сорвалась с крепления. Тут же пришло письмо организаторов — показ перенесли на завтра утром, без времени на монтаж.

— Если мы оставим всё как есть, — сказал Антон, — дети увидят красивый финал, который им не принадлежит.

Ника посмотрела на пустое место в сценарии и ответила: «Тогда впиши туда себя».

И он взял маркер — но первым движением перечеркнул не финал, а её имя на титульной странице.