– Ты опять съела, а теперь пытаешься сделать виноватым меня? – Сергей заглянул в холодильник и рассмеялся. – Лен, ну правда, кто ещё мог взять твою рыбу?
Я стояла перед открытой дверцей и пыталась вспомнить вчерашний вечер. Утром здесь лежала почти целая упаковка лосося, а теперь от неё остались три тонких ломтика.
– Я вчера её вообще не ела. И буженины было намного больше, – сказала я, доставая контейнер. – А ещё исчезло авокадо.
Сергей сразу поднял ладони, будто сдавался. Авокадо он ненавидел настолько, что выковыривал его даже из салатов и однажды назвал «зелёным пластилином для людей с лишними деньгами».
– Вот теперь у тебя есть доказательство моей невиновности, – усмехнулся он. – Лучше давай ужинать. Там котлеты остались.
Именно этим мы с мужем отличались. Сергей мог неделю есть котлеты с гречкой и совершенно не страдать, а я любила хорошую еду и никогда этого не скрывала.
Я спокойно ходила с одной сумкой несколько лет, сама красила ногти и не понимала женщин, способных отдать половину зарплаты за очередные туфли. Зато возле прилавка с сырами моя экономность заканчивалась.
Хорошая красная рыба, икра, креветки, манго, дорогие сорта сыра – вот на это мне денег было не жалко. Тем более зарабатывала я достаточно и никогда не просила Сергея оплачивать мои гастрономические удовольствия.
Первое время он ворчал, увидев чеки. Потом привык, особенно после того, как я однажды предложила посчитать его расходы на машину и мои расходы на сыр.
– Всё, молчу, – сказал он тогда. – Каждый сходит с ума по-своему.
С финансами мы вообще почти не спорили. Я получала заметно больше, зато жили мы в квартире Сергея, которая досталась ему от родителей ещё до нашей свадьбы.
Коммунальные платежи и продукты в основном оплачивала я, Сергей занимался машиной и крупными бытовыми покупками. Нас обоих такой порядок устраивал.
Поэтому исчезнувшая рыба сначала показалась мне забавной мелочью. Наверняка сама съела и действительно забыла.
На следующий вечер я купила новую упаковку лосося, кусок пармезана и четыре персика. Раскладывая покупки, зачем-то сфотографировала холодильник.
– Это уже диагноз, – заметил Сергей. – Скоро будешь проводить вечернюю перекличку продуктов.
– Зато завтра не скажешь, что мне всё привиделось.
Через два дня одного персика не хватало. Я точно помнила, что съела только один, а на фотографии их было четыре.
– Серёж, ты персики брал? – спросила я, когда муж пришёл с работы. Он отрицательно покачал головой и предложил мне проверить мусорное ведро: вдруг косточка напомнит, кто преступник.
Я уже хотела отмахнуться, но заметила ещё кое-что. Пармезана тоже стало меньше.
Не огромный кусок исчез, а примерно треть. Именно столько, чтобы человек, не рассматривающий продукты специально, ничего не заметил.
– Слушай, это уже странно, – сказала я. – Кто-то действительно берёт еду.
– Лена, мы живём вдвоём. Либо я, либо ты.
– Тогда кто?
Сергей пожал плечами. Он явно считал, что ответ очевиден: я просто не замечаю, сколько ем.
Через несколько дней исчезла икра.
Банку я открыла утром, сделала два маленьких бутерброда и убрала обратно. Вечером икры оставалось меньше половины.
На этот раз я ничего Сергею не сказала.
Вместо этого взяла блокнот и записала, что лежит в холодильнике. Не взвешивала продукты на кухонных весах, конечно, но количество упаковок и фруктов отметить было нетрудно.
Результат оказался ещё интереснее.
Обычная ветчина Сергея лежала нетронутой. Никто не интересовался пачкой дешёвого печенья, гречкой, яйцами и обычным российским сыром.
Зато за три дня исчезли два киви, несколько ломтиков лосося и примерно половина дорогой буженины.
Я начала злиться.
Не из-за стоимости продуктов. Меня раздражало ощущение, что в собственном доме происходит что-то, чего я не понимаю.
В пятницу я вернулась раньше обычного и сразу почувствовала запах кофе. Сергей ушёл на работу раньше меня и должен был вернуться только вечером.
Кофейная чашка стояла в сушилке.
Я потрогала её. Сухая.
Возможно, оставила сама утром. Я уже настолько внимательно присматривалась ко всему вокруг, что перестала доверять собственным наблюдениям.
А потом увидела полотенце.
Утром я повесила его на ручку духовки, а теперь оно лежало возле раковины. Такие мелочи ничего не доказывали, но вместе с исчезающей едой начинали выглядеть неприятно.
Вечером я спросила Сергея, заходил ли он домой днём. Муж удивился и сказал, что даже обедал возле офиса.
– А почему спрашиваешь?
– Мне кажется, здесь кто-то был.
Сергей перестал улыбаться.
– В смысле?
Я рассказала про чашку и полотенце. Впервые история с продуктами показалась ему не смешной.
Он проверил входную дверь и замок, потом спросил, у кого вообще есть запасные ключи. Один комплект был у моих родителей, другой – у его.
– Моя мама точно не приезжала, – сказала я. – Она сегодня с утра до вечера на работе.
– А мои родители зачем сюда пойдут?
– Я не говорю, что это они.
Сергей сразу успокоился и решил, что мы просто накрутили себя. Следов взлома нет, ничего ценного не пропало, значит, никакого постороннего человека в квартире быть не может.
Через два дня я специально положила на кухонную полку маленькую бумажку так, чтобы при открывании дверцы шкафа она обязательно упала. Вечером бумажка лежала на полу.
Теперь я уже не сомневалась.
Кто-то открывал шкаф.
– Сергей, я хочу поменять замок, – сказала я вечером. Муж посмотрел на меня так, будто я предложила поставить возле двери вооружённую охрану.
– Из-за бумажки?
– Из-за того, что кто-то ходит по квартире.
– А если это я утром шкаф открывал?
– Ты уходил раньше, чем я положила бумажку.
Он задумался, но менять замок отказался. Сказал, что сначала нужно убедиться, что мы действительно не придумываем проблему.
На следующий день я заказала маленькую камеру.
Сергею ничего не сказала. Сейчас понимаю, что правильнее было бы предупредить его, но тогда мне хотелось получить простой ответ на простой вопрос: кто входит в квартиру, когда нас нет?
Первые два дня камера не зафиксировала ничего интересного.
На третий около половины первого телефон прислал уведомление о движении.
Я открыла приложение прямо на работе.
Дверь нашей квартиры распахнулась, и в прихожую вошла женщина в бежевом пальто. Мне понадобилась всего секунда, чтобы узнать свекровь.
Следом появился Виктор Павлович, отец Сергея.
Я даже испытала облегчение. Никакого неизвестного человека, никакого вора – всего лишь родители мужа.
Правда, облегчение продлилось недолго.
Галина Михайловна сняла пальто и сразу пошла на кухню. Свёкор достал из кармана сложенный пакет.
– Посмотри, рыба есть? – спросил он.
Свекровь открыла холодильник.
– Есть. И сыр хороший.
Она достала мою упаковку лосося, потом кусок сыра. Отрезала часть и аккуратно сложила в пакет.
– Много не бери, – предупредил Виктор Павлович. – Заметит.
– Она постоянно всё это покупает. Не обеднеет.
Я прибавила звук.
Галина Михайловна достала контейнер с бужениной и тоже переложила несколько кусков в пакет. Потом взяла два мандарина и один из трёх лежавших в холодильнике манго.
Свёкор засмеялся:
– Манго-то тебе зачем? Ты его не любишь.
– Попробую. Раз люди такие деньги платят, значит, должно быть вкусно.
Через двадцать минут они ушли.
Я сидела перед монитором и не знала, что чувствую сильнее – злость или недоумение.
Если бы свекровь однажды пришла, проголодалась и сделала себе бутерброд, я бы вообще не увидела проблемы. Но они пришли с пакетом и обсуждали, сколько можно взять, чтобы я не заметила.
Значит, это происходило не впервые.
Вечером я едва не показала запись Сергею, но остановилась. Я слишком хорошо знала мужа: родители для него были почти неприкосновенны.
Мне хотелось понять, насколько далеко всё зашло.
За следующую неделю свёкры пришли ещё дважды.
Во вторник Галина Михайловна забрала креветки, сыр и несколько фруктов. В пятницу они выпили у нас кофе, съели пирожные, а остатки упаковки положили в свой пакет.
Но именно в пятницу произошло то, после чего продукты перестали быть главной проблемой.
Свекровь открыла шкаф в гостиной.
Сначала я решила, что она ищет что-нибудь бытовое. Потом Галина Михайловна достала папку с документами и начала листать бумаги.
Я смотрела запись уже вечером, сидя в машине возле дома.
Она нашла документы на квартиру, положила их на стол и сфотографировала несколько страниц телефоном.
– Зачем тебе это? – спросил свёкор.
– Просто хочу иметь у себя.
– Антон узнает – будет скандал.
– Сергей, – раздражённо поправила его жена. – И ничего он не узнает. Это вообще-то квартира нашей семьи.
У меня внутри всё похолодело.
Галина Михайловна вернула документы на место, потом ещё раз проверила ящик и только после этого ушла.
Вечером я поставила ноутбук перед мужем.
– Мне нужно тебе кое-что показать.
Сергей увидел мать на экране и нахмурился.
– Это что?
– Запись из нашей квартиры.
Он резко повернулся ко мне.
– Ты поставила камеру?
– Сначала досмотри.
На записи Галина Михайловна уже складывала продукты в пакет. Сергей смотрел молча, но когда мать подошла к шкафу с документами, его лицо изменилось.
– Что она там делает?
– Смотри.
Свекровь достала папку и начала фотографировать бумаги.
Сергей остановил видео.
– Ты сколько времени их снимала?
Я даже не сразу поняла вопрос.
– Неделю.
– Неделю? И ничего мне не сказала?
– А что именно я должна была сказать? Что твои родители приходят сюда, пока нас нет, забирают продукты и фотографируют документы?
Сергей захлопнул ноутбук.
– Ты вообще понимаешь, что установила скрытую камеру в нашем доме без моего согласия?
– Понимаю. А ты понимаешь, что твои родители заходят сюда без нашего ведома?
Он встал и несколько раз прошёлся по комнате. Потом заявил, что с продуктами я вообще раздула проблему из ничего.
– Маме с папой еды жалко?
– Нет. Мне неприятно, что они берут её тайком.
– Они мои родители.
– Это не отвечает на вопрос.
Тогда Сергей сказал фразу, после которой спор стал совсем другим.
– Вообще-то эта квартира досталась мне от них. Они двадцать лет здесь прожили. По-твоему, теперь должны разрешение спрашивать, чтобы зайти?
Я несколько секунд молчала.
– Да. Потому что теперь здесь живём мы.
– У тебя какое-то болезненное чувство собственности.
– Сергей, твоя мать фотографировала документы на квартиру.
Он отмахнулся и предположил, что она просто хотела что-то проверить.
– Что?
Ответа у него не было.
На следующий день я позвонила свекрови сама.
– Галина Михайловна, зачем вы фотографировали документы на квартиру?
Тишина длилась секунды три.
– Какие документы?
– Те, которые вы достали из нашего шкафа в пятницу.
Она сразу поняла, что отрицать бессмысленно.
– А ты за мной следишь?
– Я пытаюсь понять, зачем вы открываете наши шкафы.
Свекровь холодно ответила, что это документы её сына и никакого отношения ко мне они не имеют.
– Тогда почему вы не попросили их у Сергея?
Она бросила трубку.
Вечером муж пришёл злой.
Оказалось, мать уже позвонила ему и рассказала свою версию. По ней выходило, что я устроила за его родителями слежку, унизила Галину Михайловну и фактически обвинила её в воровстве.
– Ты могла сначала поговорить со мной, – сказал Сергей. – Зачем было звонить маме?
– Я вчера с тобой разговаривала. Ты сказал, что она просто что-то проверяла. Вот я и решила спросить, что именно.
– И что ты хочешь теперь?
– Забрать у них ключи.
Сергей отказался.
Тогда я перестала покупать продукты впрок.
Лосося брала маленькими упаковками, сыр – небольшими кусками, фруктов покупала ровно столько, сколько собиралась съесть за пару дней.
Пропажи прекратились.
Через неделю Сергей разговаривал с матерью по телефону прямо при мне. Галина Михайловна вдруг спросила достаточно громко:
– А Лена что, больше ту красную рыбу не покупает?
Я подняла глаза.
Сергей тоже посмотрел на меня.
– Не знаю, мам. А почему ты спрашиваешь?
Свекровь что-то быстро ответила. Муж нахмурился и вышел разговаривать в другую комнату.
Вернулся минут через десять.
– Она просто спросила.
– Конечно.
– Лен, не начинай.
Я не начала.
Зато через несколько дней Галина Михайловна выдала себя ещё сильнее.
Мы были на дне рождения у сестры Сергея. За столом сидели человек пятнадцать, и я вообще не собиралась обсуждать наши домашние проблемы.
Разговор случайно зашёл о продуктах.
– Сейчас хорошая рыба вообще безумных денег стоит, – сказала сестра Сергея.
Галина Михайловна усмехнулась:
– Некоторые её по три раза в неделю покупают и ещё считают каждый кусок.
За столом стало тише.
Я посмотрела на неё.
– Откуда вы знаете, сколько раз в неделю я покупаю рыбу?
Свекровь сразу поняла ошибку.
– Сергей рассказывал.
Я повернулась к мужу.
– Рассказывал?
Он покачал головой.
Тут вмешалась сестра Сергея.
– Мам, опять ты со своими походами? Я же тебе говорила, что так нельзя.
Теперь замолчал уже Сергей.
– Какими походами?
Сестра посмотрела на мать, потом на брата и поняла, что сказала лишнее.
Выяснилось, что Галина Михайловна рассказывала дочери о своих визитах к нам задолго до того, как я поставила камеру.
И не только ей.
По словам сестры, мать искренне считала, что имеет право заходить в квартиру сына когда угодно. Более того, она несколько раз жаловалась родственникам, что я «забила холодильник дорогущей едой», а потом якобы стала жадничать.
– То есть вся семья обсуждает мой холодильник? – спросила я.
– Не вся, – смутилась золовка. – Но мама рассказывала.
Сергей резко отодвинул тарелку.
– Мам, зачем?
Галина Михайловна вспыхнула.
– А что такого я сказала? Что твоя жена тратит бешеные деньги на еду? Так это правда.
– Откуда ты вообще знаешь, сколько она тратит?
– Я цены вижу.
– Где?
Свекровь замолчала.
Сергей впервые смотрел на мать не как сын, который заранее готов её оправдать, а как человек, которому самому стало неприятно.
Домой мы ехали почти молча.
Уже возле подъезда он сказал:
– Я не знал, что она всем это рассказывает.
– Я тоже.
– Но документы меня всё равно больше беспокоят.
Вот этого я ждала.
На следующий день Сергей сам позвонил матери и спросил, зачем она фотографировала бумаги.
Ответ оказался неожиданным.
Галина Михайловна боялась, что сын когда-нибудь решит продать квартиру или оформить на меня долю. Она хотела показать документы знакомой, которая работала в агентстве недвижимости, и выяснить, какие у меня вообще могут быть права на жильё.
Сергей пришёл после этого разговора совершенно ошарашенный.
– Она реально носила фотографии какой-то риелторше.
– Зачем?
– Хотела узнать, можешь ли ты претендовать на квартиру при разводе.
Я рассмеялась от неожиданности.
– Мы разводимся?
– Вот именно.
Оказалось, Галина Михайловна уже давно переживала из-за того, что я зарабатываю больше сына. В её представлении это почему-то означало, что однажды я обязательно решу «прибрать квартиру к рукам».
Сергей пытался объяснить, что квартира была получена им до брака и я никогда даже не поднимала вопрос о какой-либо доле. Мать отвечала, что «жизнь длинная» и лучше всё проверить заранее.
– Теперь понимаешь, почему дело было не в рыбе? – спросила я.
Сергей долго молчал.
– Понимаю.
Но ключи он всё равно не попросил вернуть.
Наверное, для него это было последней чертой, которую он ещё не решался провести перед родителями.
А через неделю произошло событие, после которого решение он принял сам.
В субботу мы собирались за город и должны были вернуться только вечером. Уже возле машины я поняла, что забыла телефон, и поднялась обратно.
Открыла дверь и услышала голоса.
На кухне сидели свёкры.
Перед Галиной Михайловной стояла чашка, на столе лежал пакет, а дверца холодильника была открыта.
Она посмотрела на меня так, будто это я неожиданно вошла в её квартиру.
– А вы разве не уехали?
Этот вопрос окончательно уничтожил остатки моего терпения.
– Откуда вы знаете, что мы собирались уехать?
Свекровь замялась.
Виктор Павлович сразу отвёл взгляд.
Я достала телефон и позвонила Сергею.
– Поднимись, пожалуйста.
Через несколько минут муж вошёл в квартиру и застыл в прихожей.
– Мам? Пап?
Галина Михайловна начала объяснять, что они просто были рядом и решили зайти. Сергей перебил её и повторил мой вопрос: откуда они знали, что нас не будет дома?
Выяснилось, что мать накануне спрашивала его, какие у нас планы на выходные. Сергей совершенно спокойно рассказал про поездку и даже назвал время.
– Я не думал, что ты используешь это как расписание, когда можно прийти к нам домой, – сказал он.
Свекровь обиделась.
– Мы что, чужие?
– Нет. Но вы пришли именно тогда, когда знали, что нас не будет.
– Потому что не хотели опять сталкиваться с Леной и её недовольным лицом.
Я уже собиралась ответить, но Сергей меня опередил.
– Мам, отдай ключи.
Галина Михайловна даже не сразу поняла.
– Какие?
– От квартиры.
Она побледнела.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
Свекровь посмотрела на меня.
– Добилась всё-таки своего.
Сергей резко сказал, чтобы она не перекладывала это на меня. Потом напомнил про продукты, шкафы, документы, разговоры с родственниками и сегодняшний визит.
– Вы приходите сюда не потому, что вам что-то нужно срочно. Вы специально выбираете время, когда нас нет.
– Это квартира, которую мы тебе оставили!
– Именно. Мне оставили. Значит, теперь это мой дом.
Галина Михайловна достала связку ключей и положила её на стол.
Но на этом история не закончилась.
Через три дня Сергей обнаружил, что у отца тоже есть комплект.
Тот сначала утверждал, что ключи старые и он ими давно не пользуется. Потом выяснилось, что именно ими свёкры открывали квартиру в субботу.
Сергей попросил вернуть и их.
Тогда родители почти месяц с нами не разговаривали.
Я не пыталась мирить их. Мне казалось важным, чтобы Сергей сам разобрался со своими отношениями с родителями, а не сделал меня вечным посредником и виновником конфликта.
Однажды вечером он неожиданно спросил:
– Ты ведь действительно никогда не думала про долю в квартире?
– Сергей, я даже не знала, что такая тема существует, пока твоя мама не полезла фотографировать документы.
Он кивнул.
– Глупый вопрос.
– Очень.
Мы рассмеялись, и напряжение наконец немного отпустило.
Через пару месяцев отношения со свёкрами начали восстанавливаться. Галина Михайловна позвонила перед приездом и впервые спросила:
– Вы завтра вечером дома? Можно заехать?
Я сказала, что можно.
К их приходу специально купила хороший сыр, рыбу и виноград. Не для демонстрации и не ради примирительного жеста – просто мне хотелось нормального семейного ужина без скрытых пакетов и открытых в наше отсутствие шкафов.
За столом свёкор посмотрел на сыр и осторожно пошутил:
– Это можно есть или только смотреть?
– Когда хозяева дома – можно, – ответила я.
Он засмеялся.
Галина Михайловна промолчала, но через несколько минут попросила передать ей рыбу. Я передала всю тарелку.
Мне действительно никогда не было жалко еды.
И, кажется, только тогда Сергей окончательно понял разницу между «угостить» и «взять без спроса».
Позже он сам признался, что в начале конфликта был уверен: я просто зациклилась на дорогих продуктах. Ему было легче назвать меня жадной, чем допустить неприятную мысль о собственных родителях.
– А когда мама полезла в документы, я всё равно пытался придумать ей оправдание, – сказал он. – Наверное, потому что иначе пришлось бы признать, что ты была права с самого начала.
Я не стала отвечать, что именно это и происходило.
Камеру мы больше не ставили.
Новые ключи остались только у нас. Запасной комплект Сергей позже отдал своей сестре, но уже после того, как спросил меня, не возражаю ли я.
А продукты снова появились в холодильнике в привычном количестве.
Однажды я пришла домой и обнаружила, что от новой упаковки лосося исчезло несколько ломтиков. Несколько секунд просто смотрела на неё, а потом позвала мужа.
Сергей выглянул из комнаты.
– Только не говори, что опять началось.
– Рыба.
Он виновато улыбнулся.
– Это я. Сделал бутерброд.
– Ты же её не любишь.
– Оказывается, нормальная. Особенно с этим твоим сыром.
Я рассмеялась и закрыла холодильник.
Вот теперь исчезнувшая рыба меня совершенно не раздражала.
Потому что впервые за всю эту историю человек, который её съел, просто сказал об этом сам.