— Неужели ты решил, что я пришла сюда трудоустраиваться?

— Неужели ты решил, что я пришла сюда трудоустраиваться?

— Неужели ты решил, что я пришла сюда трудоустраиваться?

Голос Виктории прозвучал ровно, но в звенящей тишине роскошного кабинета он показался оглушительным. Яркие, безжалостные лучи весеннего солнца пробивались сквозь панорамные окна небоскреба, заливая светом просторное помещение. Никаких туч, никакой спасительной тени — только слепящая ясность, которая сегодня была так к лицу Виктории. На ней был безупречный белый костюм, сшитый на заказ, а на запястье тускло поблескивали часы, стоимость которых превышала годовой бюджет отдела кадров этой компании.

Максим, вальяжно раскинувшийся в кожаном кресле генерального директора, снисходительно усмехнулся. Он покрутил в пальцах дорогую перьевую ручку, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— А зачем же еще, Вика? — он картинно вздохнул. — Давай будем реалистами. Три года назад ты ушла от меня с одним чемоданом, гордо хлопнув дверью. Моя мать была права: без моих денег и связей ты просто провинциальная простушка. Когда секретарша сказала, что в приемной сидит Виктория Соколова, я, признаться, удивился. Решила переступить через свою хваленую гордость и попроситься хотя бы младшим менеджером? Ладно, так и быть. Ради старых времен я могу устроить тебя в отдел логистики. Зарплата небольшая, но на съемную студию на окраине хватит.

Виктория не изменилась в лице. Она медленно подошла к огромному столу из красного дерева, мягко ступая по дорогому ковру. В ее памяти яркой вспышкой пронеслись события трехлетней давности.

Тогда она действительно ушла с одним чемоданом. Наивная, влюбленная девочка, которая верила, что брак — это навсегда. Она тянула на себе весь быт, терпела бесконечные придирки свекрови, Антонины Павловны, которая каждый день напоминала невестке, что та «без роду и племени» и должна целовать песок, по которому ходит ее гениальный сын.

А потом наступил день годовщины их свадьбы. Виктория вернулась домой раньше времени, чтобы приготовить праздничный ужин, и застала Максима в их спальне с Алиной — дочерью одного из главных инвесторов компании.

Максим тогда даже не стал оправдываться. Он стоял, торопливо застегивая рубашку, и бросал слова, которые били больнее пощечин:

«Ты же умная девочка, Вика. Ты должна понимать, что бизнес требует жертв. Алина — это связи, это инвестиции, это новый уровень. А ты… ты просто удобная. Собирай вещи. И не вздумай претендовать на квартиру, она записана на маму».

Антонина Павловна, словно ждавшая этого момента под дверью, тогда лично проследила, чтобы Виктория не взяла ничего «лишнего», вышвырнув ее за порог со словами: «Твое место на помойке, дворняжка. Мой сын достоин королевы!»

Возвращение к реальности было мгновенным. Виктория посмотрела на Максима. Он немного постарел, под глазами залегли тени от постоянных стрессов — слухи о том, что его компания «Строй-Инвест» находится на грани банкротства, ходили по рынку уже полгода. Но спеси в нем нисколько не убавилось.

— Ты не ответила, Вика, — поторопил ее Максим, бросив взгляд на часы. — У меня через десять минут важная встреча с представителями холдинга, который будет нас кредитовать. Так что давай быстрее: берешь должность или дальше идешь мыть полы?

Виктория изящным движением отодвинула стул и села напротив бывшего мужа, положив ногу на ногу.

— Максим, ты всегда страдал от излишней самоуверенности, которая граничила с глупостью, — спокойно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Я здесь не для того, чтобы просить у тебя работу.

— Да неужели? — Максим раздраженно фыркнул. — А для чего? Пришла просить алименты на несуществующих детей? Или надеешься, что я брошу Алину и вернусь к тебе? Учти, Алина сейчас на курорте, но она…

— Меня не интересует твоя жена, Максим. И твои жалкие подачки тоже, — оборвала его Виктория ледяным тоном. — Как ты верно заметил, через десять минут у тебя встреча с представителями холдинга «Глобал Эстейт». Они должны решить судьбу твоей тонущей компании.

Максим напрягся. Его пальцы перестали крутить ручку.

— Откуда ты знаешь про «Глобал Эстейт»? Это конфиденциальная информация.

В этот момент массивные двери кабинета распахнулись без стука. На пороге появилась Антонина Павловна. Как всегда, в безвкусном наряде, увешанная золотом, словно новогодняя елка, с поджатыми в вечном недовольстве губами. В руках она держала какой-то контейнер.

— Максик, мальчик мой, я принесла тебе домашние котлетки, ты же совсем не ешь с этой своей… — свекровь осеклась, заметив посетительницу. Ее глаза округлились, а лицо пошло красными пятнами. — Ты?! Что эта нищенка здесь делает?! Охрана! Максим, почему ты пускаешь сюда всякий сброд?!

— Мама, успокойся, — поморщился Максим. — Она пришла просить работу. Я как раз собирался выставить ее вон.

Антонина Павловна победно усмехнулась, поставив контейнер на край стола.

— Я так и знала! Жизнь все расставила по местам. Приползла на коленях! Думала, что без нашего Максима кому-то нужна? Да кому ты сдалась! Вон пошла отсюда, пока я полицию не вызвала, оборванка!

Виктория даже не шелохнулась. Она с легкой, почти снисходительной улыбкой наблюдала за этим спектаклем. Как же это было предсказуемо. Три года назад эти слова ранили бы ее в самое сердце, заставили бы плакать от бессилия. Но не сейчас.

Три года назад, сидя на вокзале с одним чемоданом, она дала себе клятву: она никогда больше не будет зависеть ни от одного мужчины, и уж тем более — не позволит никому вытирать о себя ноги.

Ее спасением стал случай. В тот же вечер ей позвонил нотариус. Оказалось, что ее отец, о котором мать никогда не рассказывала и который ушел из семьи еще до ее рождения, скончался. Он был крупным промышленником на Урале. Чувствуя вину перед брошенной дочерью, он завещал ей все свое состояние и контрольный пакет акций своего холдинга.

Виктория не просто получила деньги. Она получила шанс. Но она не стала тратить миллионы на платья и курорты. Она погрузилась в учебу, наняла лучших юристов и бизнес-консультантов, работала по двадцать часов в сутки, чтобы понять, как управлять империей отца. Она оказалась невероятно талантливой ученицей с железной хваткой. За три года она не только сохранила отцовский капитал, но и приумножила его, выведя компанию на столичный рынок под новым брендом — «Глобал Эстейт».

В дверь снова постучали. В кабинет уверенным шагом вошел элегантный мужчина в строгом деловом костюме с папкой из телячьей кожи в руках. Это был Игорь Андреевич, главный юрист «Глобал Эстейт».

Максим мгновенно преобразился. На его лице появилась угодливая улыбка, он вскочил с кресла, поправляя галстук.

— Игорь Андреевич! Рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь. Не обращайте внимания на эту женщину, она уже уходит. Охрана сейчас ее выведет.

Игорь Андреевич проигнорировал протянутую руку Максима. Он подошел к Виктории и уважительно склонил голову.

— Виктория Александровна, простите за небольшую задержку. Документы по аудиту компании «Строй-Инвест» полностью готовы. Как вы и предполагали, долговые обязательства превышают активы на сорок процентов. Компания фактически является банкротом.

В кабинете повисла мертвая тишина. Слышно было только, как гудит система кондиционирования.

Максим застыл с протянутой рукой. Его лицо медленно приобретало пепельный оттенок. Антонина Павловна открыла рот, словно выброшенная на берег рыба, но не могла издать ни звука.

— Виктория… Александровна? — непонимающе пробормотал Максим, переводя ошарашенный взгляд с юриста на бывшую жену. — Игорь Андреевич, вы, наверное, ошиблись. Это моя бывшая жена. Она… она из деревни.

— Я не ошибаюсь, Максим Сергеевич, — холодно ответил юрист. — Виктория Александровна Соколова — генеральный директор и стопроцентный владелец холдинга «Глобал Эстейт». И, начиная с сегодняшнего утра, — главный кредитор вашей компании. Мы выкупили все ваши долги у банков.

Ноги Максима подкосились, и он тяжело рухнул обратно в свое кожаное кресло. Антонина Павловна охнула и схватилась за сердце, тяжело оседая на диванчик для гостей.

— Это… это какая-то шутка? — прошептал Максим, побледнев. — Вика, скажи, что это шутка. Откуда у тебя такие деньги?

Виктория изящно поднялась со стула. Теперь она возвышалась над ним — и в прямом, и в переносном смысле.

— Никаких шуток, Максим. Бизнес есть бизнес, ты же сам меня этому учил, помнишь? — ее голос был спокоен, без капли злорадства или истерики. Только холодный расчет. — Твоя компания разорена. Ты брал кредиты, чтобы обеспечивать аппетиты Алины и строить из себя успешного бизнесмена, но ничего не смыслил в антикризисном управлении.

— Вика… Вика, послушай, — голос Максима дрогнул, в нем появились заискивающие, жалкие нотки, которые Виктории было физически противно слышать. — Мы же не чужие люди! Мы можем все исправить! Я дам тебе долю в компании… Мы станем партнерами! Да я вообще могу развестись с Алиной! Я ведь всегда любил только тебя, честно! Алина была просто ошибкой, минутным помутнением!

Антонина Павловна внезапно ожила. Она подскочила с дивана и бросилась к Виктории, пытаясь схватить ее за руки.

— Викочка! Девочка моя родная! Я же всегда знала, что в тебе есть стержень! Я же Максику говорила: «Держись за Вику, она золото!» Это все эта змея Алина его приворожила! Прости нас, дураков старых! Мы же семья!

Виктория с брезгливостью отступила на шаг, не дав свекрови дотронуться до своего белоснежного костюма.

— Спектакль окончен, Антонина Павловна, — резко отрезала она. — Семью вы уничтожили три года назад своими собственными руками. И не смейте ко мне прикасаться.

Она повернулась к бывшему мужу, который смотрел на нее взглядом побитой собаки.

— Твоя доля ничего не стоит, Максим. «Строй-Инвест» переходит в собственность «Глобал Эстейт» в счет погашения долгов. Игорь Андреевич сейчас положит перед тобой документы. Ты подпишешь их добровольно, и тогда я, так и быть, позволю тебе избежать уголовного преследования за финансовые махинации с налогами — да, мы провели очень тщательный аудит. Если ты откажешься, завтра к тебе придут с обыском, а послезавтра твои счета будут арестованы.

Максим затравленно переводил взгляд с бумаг, которые юрист ловко разложил на столе, на непроницаемое лицо Виктории.

— Ты не можешь так со мной поступить, — прохрипел он. — Я останусь ни с чем. Дом, машины — все заложено. Алина уйдет от меня, если узнает, что я банкрот.

— Это уже твои проблемы, — равнодушно отозвалась Виктория. — Ты сам говорил: без денег и связей ты — никто. Посмотрим, как ты справишься в роли «никого». Подписывай.

Трясущимися руками Максим взял свою дорогую перьевую ручку. Ту самую, которой он еще десять минут назад играл, демонстрируя свою власть. Сейчас она казалась неподъемной. Он поставил размашистую подпись на каждом экземпляре.

— Отлично, — кивнула Виктория, когда юрист собрал документы в папку. — У вас есть ровно час, чтобы собрать личные вещи и покинуть это здание. Служба безопасности проследит, чтобы вы не прихватили корпоративную собственность.

Она развернулась и направилась к двери. Солнечный свет заливал кабинет, и казалось, что Виктория сама излучает это сияние.

— Вика! — в отчаянии крикнул ей вслед Максим. — А как же я?! Куда мне теперь идти?!

Виктория остановилась в дверях. Она медленно повернула голову и посмотрела на бывшего мужа и его мать, которые жались друг к другу на фоне рухнувшей иллюзии их величия. На ее губах заиграла легкая, абсолютно искренняя улыбка.

— Могу устроить тебя младшим менеджером в отдел логистики, Максим, — мягко произнесла она. — Зарплата небольшая, но на съемную студию на окраине вам с мамой хватит.

С этими словами Виктория перешагнула порог и закрыла за собой дверь. Впереди ее ждало много работы, огромная корпорация и новая жизнь, в которой больше не было места предательству и боли. Жизнь, которую она построила сама. И теперь она точно знала, кто здесь хозяйка положения.

Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому