— Подпиши сегодня, завтра исправим, — сказал начальник смены.
Лена подвинула акт обратно. На новой линии розлива уже стояли палеты с бутылками. Рабочие ждали сигнала, холодильные установки гудели, директор водил по цеху представителей торговой сети.
Воду для мойки оборудования и промывки линии перед розливом брали из старой скважины. После ремонта водопровода контрольные показатели изменились. Лена запросила повторную проверку, но получила копию прошлогоднего протокола с новой датой на титульном листе. Даже пятно в левом углу осталось прежним.
— Я не могу принять такую проверку.
Начальник смены попросил не говорить громко. Рядом работал отец Лены, главный механик Виктор Сергеевич. Он переставлял ключи на тележке и делал вид, что не слышит. Именно он рекомендовал дочь на завод. Она приехала из областного центра после развода и впервые за долгое время получила зарплату, на которой можно было растить сына без помощи родителей.
Директор пригласил её в кабинет. Объяснил: линия взята в кредит, торговая сеть не будет ждать, а запах воды ещё не доказывает опасности. Лена согласилась с последним. Поэтому и требовались результаты, а не запах и не обещания.
— Вы хотите отправить сто двадцать человек домой?
— Я хочу получить действительный протокол.
Он убрал улыбку.
Лена попросила зарегистрировать её запрос. Секретарь поставила дату, затем предложила оставить оригинал у неё. Лена забрала копию с отметкой. В коридоре отец догнал дочь и хотел что-то сказать, но из цеха позвали механика. Он ушёл, так ничего и не сказав. На стене рядом с новой схемой водопровода всё ещё висела старая, с перечёркнутой веткой.
После обеда лаборантка Светлана отвела Лену в старый корпус. Там хранились контрольные пробы. На полке стояла банка с датой вчерашнего дня. Жидкость выглядела чистой, лишь на крышке был рыжий след.
— Это из точки перед моечной, — сказала Светлана. — Не выливай. Я утром отнесла вторую банку в независимую лабораторию. За свои деньги.
Результаты обещали к вечеру. Светлана показала номер заказа, затем пошла за журналом. Из шкафа исчезли страницы за последние два месяца. Шкаф не взломали. Ключи были у неё, у начальника смены и у главного механика.
Главным механиком работал отец Лены. Он встретил её у проходной. Сказал, что директор просил его поговорить с дочерью по-человечески. Завод только начал выбираться из долгов. Люди опять получали зарплату вовремя. Лена достала банку из сумки. Отец посмотрел на рыжий след, потом повернулся к старому корпусу.
— Где вы её взяли?
— Светлана дала.
Он сделал шаг к дочери и понизил голос.
— Эту трубу должны были заглушить. Я сам поставил подпись. Если она открыта, дело не в скважине.
— Тогда в чём? — спросила Лена.
Отец сел на низкую ограду. После реконструкции мойку подключили к новому водопроводу. Старую ветку, которая проходила рядом с технической ёмкостью и соединялась с контуром промывки, должны были отключить. При обратном давлении вода из неё могла попасть в промывочную линию, а затем — в оборудование перед розливом. Для этого нужно было вскрывать бетонный участок, останавливать старую линию на два дня и вызывать подрядчика. Директор просил уложиться в один выходной. Виктор Сергеевич подписал работу, которую собирался завершить позднее.
— Труба не действовала. Заслонку закрыли.
— Заслонка — это не заглушка.
— Я знаю.
Сказал он это без раздражения. Лена услышала не привычный спор отца с дочерью, а ответ механика инженеру.
Они пошли в старый корпус. Светлана всё ещё искала журнал. Отец признался, что страницы забрал он: хотел переписать в отдельную таблицу, чтобы разобраться без директорского крика. Лена спросила, почему не снял копии. Он пожал плечами и отвёл взгляд. Старые пробы уже показывали отклонения. Лена подумала, что, переписывая таблицу, он мог пропустить два самых плохих результата. Может быть, даже не нарочно.
— Принеси страницы, — сказала она. — Все.
До ответа лаборатории оставалось сорок минут. Лена попросила начальника смены оставить оборудование в режиме ожидания. Он отказался принимать устную просьбу и велел оформлять её через директора. Тогда она написала заключение о невозможности приёмки, перечислила отсутствующие сведения, прикрепила копию сомнительного протокола и отправила через рабочую почту. Светлане передала второй экземпляр.
Директор появился через десять минут. При отце он говорил спокойнее, но слова выбирал жёстче. Обвинил Лену в профессиональной панике и предложил перейти на другое предприятие, если здешние условия ей не подходят.
— Сегодня мы ничего не выпускаем, — ответила она. — Вы можете назначить другого ответственного, но мой акт у вас уже есть.
— Вы понимаете, что делаете с отцом?
Отец вынул из кармана сложенные страницы и положил на стол.
— С отцом уже я сделал, — сказал он.
Результат независимой проверки пришёл на телефон Светланы. Он не отвечал на все вопросы о продукции, но подтверждал, что воду из контрольной точки нельзя считать соответствующей заданным требованиям. Требовались дополнительные пробы и выяснение источника. Директор перечитал сообщение дважды. Затем позвонил своему технологу, которого утром оставил за пределами разговора. Технолог пришёл с собственным журналом. Оказалось, он тоже видел расхождения, но ему сообщили, что инженер уже приняла линию. Лене говорили, что технолог согласовал запуск. Каждый получил уверенную ссылку на другого.
Лена не испытывала удовольствия от того, что начальник оказался пойман. До конца смены сто двадцать человек не знали, выйдут ли завтра на работу. Её отец стоял у двери, и на него уже смотрели иначе. А линия стояла не из-за злой воли одного директора: несколько специалистов в разные дни согласились оставить исправление на потом.
Вечером группа рабочих собралась у проходной. Кто-то сказал, что Лена приехала ненадолго и уедет, а им здесь жить. Женщина из упаковки спросила, будет ли оплачен простой. Лена не знала. Она не стала обещать, что всё обязательно окажется хорошо.
— Я завтра тоже приду, — сказала она. — Будем проверять. Пока вода не придёт в норму, линию не запустят.
Отца дома ждала мать. Она уже услышала историю от соседки. Сначала спросила, почему Лена не поговорила с ним тихо, потом увидела его лицо и замолчала. Виктор Сергеевич принёс папку с чертежами, положил на кухонный стол и сел, не снимая куртки.
— Я подписал, потому что думал успеть, — сказал он. — Потом забыл. Нет, не забыл. Каждый раз находилось другое срочное.
Лена налила чай. Сын спросил, почему дед не ест. Никто не придумал удобного ответа. Мать сказала, что у деда тяжёлый день. Лена почувствовала старое желание спрятать всё за этой фразой.
— Дед ошибся на работе, — сказала она. — Теперь будет исправлять.
Отец кивнул мальчику.
Утром линию официально остановили для проверки. Представители торговой сети перенесли визит. Для ремонта вызвали подрядчика, который ещё полгода назад составлял смету. На вскрытом участке нашли соединение, которого не было в новой схеме. При изменении давления техническая ветка могла сообщаться с контуром промывки и заносить воду в оборудование перед розливом. Какая именно часть риска уже реализовалась, проверяли отдельно; Лена не стала делать выводы до новых результатов.
Светлана работала почти без перерыва. Когда начальник смены принёс ей цветы «за внимательность», она попросила вместо цветов вернуть деньги за независимый анализ. Он смутился, но деньги перечислили.
Виктора Сергеевича временно отстранили от приёмки работ. Он участвовал в ремонте как специалист и давал объяснения. Проверка могла закончиться для него хуже, чем выговором, и никто не обещал избавить его от последствий. Директор не лишился должности в тот же день. Зато решения о запуске теперь принимали при всех ответственных, а не по отдельным телефонным разговорам.
Через неделю рабочие вернулись на линию. Часть премии потеряли. Женщина из упаковки встретила Лену в столовой и молча поставила рядом с ней поднос. Через несколько минут спросила, можно ли наливать воду из нового крана в чайник. Лена показала ей актуальный результат проверки. Женщина прочитала, хотя длинные названия явно ничего ей не говорили, и только потом достала кружку.
Дома отец предложил починить сыну велосипед. Лена по привычке хотела сказать, что найдёт мастерскую. Затем принесла велосипед на балкон. Отец проверил тормоза, показал мальчику, как удерживать ключ, и попросил дочь посмотреть натяжение троса.
— Проверь за мной, — сказал он.
Лена опустилась рядом. Проверила, дёрнула рычаг и попросила затянуть ещё немного. Отец затянул.