Катя выходила из офиса, когда позвонили с незнакомого номера.
— Катя? Это тётя Нина, дедова соседка. Приезжай. Дедушка твой умер.
Она остановилась посреди улицы.
— Как умер? Когда?
— Вчера ночью. Во сне. Тихо. Похороны во вторник, успеешь.
— Я приеду.
Только после звонка Катя заметила, как сильно дрожат руки.
Егор Степанович был для неё не просто дедом. Когда Кате исполнилось шесть лет, её родители погибли в аварии. Дед приехал через сутки, сел перед внучкой на корточки и сказал:
— Ну что, Катюха. Будем жить.
Они стали жить вдвоём в деревенском доме у реки. Он растил её на пенсию, огород и рыбалку, каждое утро кормил чёрным хлебом с молоком, а вечерами рассказывал сказки собственного сочинения.
Катя выросла, уехала учиться в Москву и постепенно перестала приезжать. Сначала наведывалась каждое лето, потом раз в год, а последние пять лет только отправляла открытки.
Однажды дед тихо сказал:
— Катюха, ты бы приехала. Я баню истоплю.
— Дед, работа. Отчёты. Никак.
— Ну работай, — ответил он и положил трубку.
Больше Катя не приехала.
Теперь она добиралась до деревни двое суток: поездом, автобусом, попуткой, а последние три километра шла пешком. Вина тяжело лежала на сердце.
Деревня встретила её тишиной и лаем одинокой собаки. Катя подошла к знакомой калитке, ожидая увидеть во дворе чужих людей, гроб или чёрную ленту на крыльце.
Но под яблоней на скамейке сидел дед.
Егор Степанович был в старой фуфайке и вырезал ложку из берёзовой чурки. Услышав скрип калитки, он поднял голову.
Сумка выпала из рук Кати.
— Дед?..
— Приехала-таки, — спокойно сказал он. — Я уж думал, опять работа помешает.
— Ты живой?
— А с чего мне в землю ложиться? Я вроде баню обещал истопить.
Катя бросилась к нему, а потом, отстранившись, прошептала:
— Тётя Нина сказала, что ты умер!
Дед тяжело вздохнул.
— Нина не соврала, Катюха. Она сказала ровно то, что видела.
— Что ты хочешь сказать?
Егор Степанович посмотрел ей прямо в глаза.
— Я действительно умер. На несколько часов. А потом вернулся, потому что должен был дождаться тебя....Продолжение тут:
— Я действительно умер. На несколько часов. А потом вернулся, потому что должен был дождаться тебя.
Катя смотрела на него, не понимая, что происходит.
— Расскажи всё.
Егор Степанович тяжело опустился на скамейку.
— В прошлый четверг лёг спать. Сердце остановилось. Утром Нина пришла, потрогала меня и решила, что я умер. Побежала за фельдшером и тебе позвонила.
— А ты всё это время был без сознания?
— Я всё слышал, — кивнул дед. — Будто душа над избой висела, а уйти не могла. Потом Михалыч прибежал, надавил на грудь, укол поставил. И на третьем часу я ожил.
Катя смотрела на него, не в силах поверить.
— Почему ты не сказал Нине, чтобы она перезвонила? Почему позволил мне ехать сюда, думая, что ты умер?
— Потому что иначе ты бы не приехала, — твёрдо ответил дед.
Катя отшатнулась.
— Ты хоть понимаешь, что я пережила? Я думала, что не успела попрощаться!
— А ты бы приехала, если бы я просто позвонил? — спросил он. — Сказала бы, что занята, пообещала приехать осенью, а потом снова наступила бы зима. Я ждал тебя пять лет, Катюха. Не открыток и коротких звонков. Тебя ждал.
Он положил ладонь ей на плечо.
— Я ведь не вечен. И страшно не тогда, когда тело умирает. Страшно, когда человек ещё жив, но уже забыл, кто его любит и откуда он родом. Ты в Москве вроде живёшь, а глаза у тебя пустые. Одна суета, цифры да работа.
Каждое слово попадало точно в цель. Катя действительно закопала себя в бесконечной гонке за карьерой, комфортом и чужим одобрением. И совсем забыла человека, который когда-то заменил ей всех.
Она шагнула к деду и уткнулась лицом в его старую фуфайку. Заплакала — громко, по-детски, как в шесть лет, когда осталась сиротой.
Егор Степанович крепко обнял её и погладил по голове.
— Ну полно, Катюха. Терпи. Мы с тобой сильные.
Из трубы бани уже тянулся сизый дым.
— Ты и баню истопил?
— А я обещал.
В тот вечер они долго сидели на веранде, пили чай с брусничным вареньем и разговаривали. Катя впервые за много лет не достала телефон. Она слушала дедовы истории, смотрела на реку за огородом и чувствовала, как внутри становится спокойно.
На следующий день она позвонила на работу и взяла отпуск за свой счёт.
Без объяснений. Без сожалений.
Катя осталась у деда на две недели. Они вместе ходили на рыбалку, разбирали старый сарай, топили баню и каждый вечер пили чай на веранде. За это время она впервые за много лет перестала торопиться.
Через две недели Егор Степанович умер по-настоящему. Тихо, во сне, как и сказала когда-то тётя Нина.
Но теперь Катя была рядом.
Она держала деда за руку, когда он засыпал, и успела сказать ему всё, о чём молчала долгие годы. Поблагодарила за дом, за детство, за каждое утро с молоком и чёрным хлебом, за то, что он однажды сказал: «Будем жить».
Его ладонь слабо сжала её пальцы.
На кладбище, у самого края леса, Катя уже не чувствовала прежней вины. В груди жила боль, но рядом с ней была благодарность.
Она погладила влажный деревянный крест и поняла: пока в ней течёт дедова кровь и живут его сказки, она никогда не будет одна.
А главное — теперь она успела.