Я собрала один небольшой чемодан и положила туда документы, телефон и зарядку. Потом остановилась у двери.
— И ещё кое-что, — сказала я.
Андрей нервно усмехнулся:
— Что?
Я достала из шкафа папку с документами на квартиру.
— Вот это вы тоже забыли.
Николай выхватил папку, раскрыл её и несколько секунд молча смотрел на первую страницу.
Его лицо изменилось.
— Этого не может быть.
— Может.
Андрей подошёл ближе.
— Оксана, давай спокойно поговорим.
Я посмотрела на него и впервые не почувствовала ни страха, ни желания его оправдать.
— Мы поговорим. Но уже не здесь.
Я вызвала скорую и полицию. Пока ждала, написала своему адвокату. Через двадцать минут в квартире стало тесно от людей в форме и медиков.
Когда врач увидел след от сигареты, его лицо сразу стало серьёзным.
— Вам необходимо обследование. Особенно учитывая срок беременности.
В машине скорой я смотрела в потолок и держала руку на животе.
Малыш снова слегка толкнулся.
Я заплакала.
Но теперь это были не слёзы беспомощности.
В больнице меня осмотрели и сделали УЗИ. К счастью, с ребёнком всё было в порядке. Врач предупредил, что ожог и сильный стресс требуют наблюдения, но непосредственной угрозы беременности он не увидел.
А потом приехала полиция.
Я рассказала всё по порядку.
И самое неожиданное произошло утром.
Ирина сама написала мне.
«Оксана, я дам показания».
Я долго смотрела на сообщение.
Потом спросила:
«Почему?»
Ответ пришёл через минуту:
«Потому что я вчера испугалась. Но теперь понимаю, что если промолчу, стану такой же, как они».
Она действительно дала показания. Наталья тоже.
Андрей сначала всё отрицал. Говорил, что я якобы сама устроила скандал и специально разбила посуду.
Но на моём телефоне была фотография следа, запись разговора и несколько сообщений, которые он отправил мне после случившегося.
А главное — камеры в квартире.
Я вспомнила о них только утром.
Система видеонаблюдения автоматически сохраняла записи.
На видео было видно всё.
Через несколько дней адвокат сообщил, что против Николая и Андрея началось расследование. Я не знала, чем всё закончится, и не собиралась заранее строить иллюзий.
Зато одно я знала точно.
Андрей больше не жил со мной.
Я сменила замки и забрала свои вещи из его машины.
Новогодний стол пришлось выбросить почти полностью. Разбитая посуда, испорченная скатерть, пятна вина — всё напоминало о той ночи.
Но через неделю я поставила на кухне новую маленькую ёлку.
Без дорогих украшений.
Просто несколько тёплых огоньков.
Я сидела рядом, положив ладонь на живот.
И вдруг малыш снова толкнулся.
Я улыбнулась.
— Мы справимся, — прошептала я. — Теперь точно.
Телефон зазвонил.
Это был адвокат.
— Оксана, есть ещё одна новость. Мы проверили счета Андрея. Похоже, последние два года он тайно переводил ваши деньги своему отцу.
Я замолчала.
— Сколько? — спросила я.
Адвокат назвал сумму.
Я закрыла глаза.
И тогда поняла: та новогодняя ночь закончила не только мой брак.
Она закончила годы, в течение которых я позволяла другим считать мою доброту слабостью.
Я посмотрела на ёлку и тихо сказала:
— А теперь начинается моя жизнь.