Она мгновенно подняла голову.
Уши прижались к черепу.
И, несмотря на дрожь во всём теле, она развернулась обратно к воде.
— Нет, — резко сказал я. — Стой!
Но она уже вошла в затопленный участок.
Вода доходила ей почти до спины. Течение било сбоку, тащило грязь, ветки и куски досок. Собака несколько раз теряла опору, но каждый раз выныривала и продолжала плыть.
Мы с Клэр переглянулись.
— Там ещё щенок, — сказала она.
Я снял жилет.
— Держи остальных.
— Жерар, течение сильное.
— Знаю.
Я вошёл следом.
Вода оказалась ледяной. Через несколько метров ноги вообще перестали чувствовать дно. Я поплыл, стараясь держаться ближе к собаке.
Она добралась до старого сарая первой.
Часть крыши уже обрушилась, а внутри плавали доски и пластиковые канистры. Собака исчезла под наклонившимся проёмом.
Я уже собирался нырнуть, когда услышал её лай.
Через секунду она появилась.
В зубах был ещё один щенок.
Но тут произошло то, чего я до сих пор не могу забыть.
Волна ударила в стену сарая, и собака выпустила щенка.
Малыша мгновенно понесло течением.
Я рванулся вперёд.
Успел схватить его за шкирку буквально в последний момент.
Собака тут же подплыла ко мне и осторожно забрала щенка обратно.
Мы возвращались вместе.
Она плыла рядом, иногда толкая малыша мордой, чтобы тот держался выше воды.
Когда мы выбрались на сушу, Клэр завернула щенка в куртку.
Я посмотрел на собаку.
Она стояла, тяжело дыша, и смотрела на остальных.
Шесть маленьких тел сбились вместе.
Собака подошла к ним, пересчитала их буквально носом, а потом легла рядом.
Мы думали, что всё закончилось.
Но через несколько минут она попыталась встать.
Я положил руку ей на бок.
— Всё. Хватит. Ты больше никуда не пойдёшь.
Она посмотрела на меня.
И впервые за всё утро просто закрыла глаза.
Мы погрузили всех собак в машину и отвезли в ближайшую ветеринарную клинику.
Врач обнаружил у матери сильное обезвоживание, несколько порезов на лапах и переохлаждение. Один щенок оказался слабее остальных, но серьёзных травм не было.
Через два дня нам сообщили, что вода полностью ушла.
Мы вернулись к сараю.
Под кучей мокрых досок нашли старый ошейник с номером телефона.
Оказалось, собаку звали Белла.
Её хозяин погиб несколькими днями раньше, а дом смыло во время первой волны.
Ветеринар позвонил по номеру родственникам.
Но те сказали, что не смогут её забрать.
Тогда Клэр посмотрела на меня.
— Ты ведь понимаешь, что теперь она наша?
Я усмехнулся.
— Я вообще-то не люблю собак.
Белла в этот момент подняла голову и положила морду мне на ботинок.
Клэр рассмеялась.
— Конечно. Именно поэтому она выбрала тебя.
Прошло три месяца.
Белла и её шесть щенков нашли дома у наших друзей и знакомых.
А Белла осталась со мной.
Иногда по вечерам она лежит у гаража, пока я чиню мотоцикл.
И каждый раз, когда слышит воду после дождя, подходит к окну.
Я смотрю на неё и думаю только об одном.
В тот день она переплыла затопленный участок семь раз.
Я помог ей только один раз.
Но, если честно, именно она спасла меня — от мысли, что под этой старой кожаной курткой мне уже нечего чувствовать.