И то, что я нашла, заставило меня на несколько секунд просто перестать дышать.
В нижнем ящике комода лежала толстая папка. На ней было написано: «Дом».
Я открыла её.
Внутри были распечатанные копии документов, фотографии и несколько листов, написанных рукой Дерека.
Сначала я не поняла, что именно читаю. Потом увидела фразу:
«Мама больше не имеет права решать, кто здесь живёт. Дом фактически принадлежит нам».
У меня похолодели руки.
Они собирались оформить дом на себя.
Рядом лежала доверенность, которую мама, судя по всему, должна была подписать. А ещё — список вещей, которые Мелисса собиралась «избавиться», когда окончательно выселит маму.
Я сфотографировала каждый документ на телефон.
Потом нашла ещё одну вещь — маленькую камеру, спрятанную в вазе.
Я сразу поняла, зачем она была нужна.
Чтобы следить за мамой.
Я не стала устраивать сцен.
Не сейчас.
Я дождалась вечера.
Гости начали прибывать около семи. Друзья Дерека, родственники Мелиссы, несколько соседей. Музыка играла, бокалы звенели, все улыбались.
А Мелисса ходила по дому так, будто была его хозяйкой.
Когда один из гостей спросил:
— Вы давно живёте в этом доме?
Мелисса рассмеялась.
— Уже почти два года. Мы с Дереком всё здесь сделали сами. Теперь это наш дом.
Я стояла в дверях и молчала.
Она продолжила:
— Моя свекровь просто помогает по хозяйству. Она уже в возрасте, ей полезно чем-нибудь заниматься.
Мама опустила глаза.
Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается.
Через несколько минут Мелисса подняла бокал.
— Вообще-то сегодня я хотела объявить кое-что важное. Мы решили окончательно оформить дом на себя.
По комнате прошёл одобрительный гул.
Дерек улыбнулся.
И тогда я сказала:
— Правда?
Все обернулись.
Мелисса посмотрела на меня.
— А тебе-то что?
Я спокойно достала телефон.
— Ничего. Просто интересно, как ты собираешься оформить на себя дом, который никогда тебе не принадлежал.
Она замолчала.
Дерек резко поставил бокал.
— Что ты несёшь?
Я достала из сумки папку.
— Дом куплен мной шесть лет назад. Все документы оформлены на меня. Ипотеку я выплатила полностью два года назад.
Кто-то из гостей тихо ахнул.
Мелисса побледнела.
— Это невозможно.
— Возможно.
Я положила документы на стол.
— И ещё кое-что. Я знаю, что вы собирались сделать с мамой.
Дерек посмотрел на меня так, будто впервые увидел.
— Ты рылась в наших вещах?
— Я искала правду.
Я показала фотографии синяков.
Потом — фотографии документов.
А затем включила запись с камеры.
В комнате раздался голос Мелиссы:
— Быстрее, старая! Ты здесь никто!
Следом послышался звук удара.
Мама закрыла лицо руками.
Дерек опустил голову.
Но я ещё не закончила.
— Завтра утром мама переезжает в свою комнату. А вы двое — съезжаете.
Мелисса нервно рассмеялась.
— Ты не можешь нас выгнать!
— Могу. Я владелица.
На следующий день я вызвала адвоката и сменила замки.
Дерек пытался оправдываться, но я больше не хотела слушать.
Перед уходом он остановился у двери.
— Ты правда выбросишь собственного брата?
Я посмотрела на него.
— Нет, Дерек. Ты сам выбросил себя из нашей семьи в тот день, когда позволил ударить нашу мать.
Мама впервые за долгое время улыбнулась.
А через неделю мы вместе переклеили обои в её спальне.
Я повесила на стену старую фотографию отца.
И впервые за два года мама спала не на раскладушке, а в своей собственной кровати.
Утром она сказала:
— Я думала, ты вернёшься и будешь разочарована мной.
Я обняла её.
— Мам, я разочарована только в тех, кто заставил тебя поверить, что ты этого заслуживаешь.
И тогда она заплакала.
Но на этот раз — от облегчения.