Меня зовут Зинаида Борисовна Корнеева, мне семьдесят два года. Я пенсионерка и известная в нашей области грибница. Лес знаю лучше собственного дома: различаю голоса птиц, шорох белок и запах влажной земли.
В то августовское утро я отправилась за грибами. К полудню корзина наполнилась белыми, подосиновиками и лисичками, но домой я не пошла. Мне захотелось проверить дальний участок, куда другие грибники почти не заходили.
К четырём часам я поняла, что забрела слишком далеко. Солнце уже садилось, а после небольшой поляны, где я нашла особенно много белых грибов, вокруг остались только четыре незнакомые тропы.
Я села на пень и стала слушать лес. По ветру можно понять, где находятся дорога или река, а по птицам — в какой стороне человеческое жильё. Когда мне показалось, что я выбрала правильное направление, я поднялась и сделала несколько шагов.
И услышала звук.
Это был не вой волка, не рычание медведя и не крик лося. Он напоминал рёв, в котором слышалась боль.
Я обернулась и увидела существо выше двух метров. Всё его тело покрывали спутанные тёмные волосы, а из-под них на меня смотрели разумные глаза.
В голове мелькнуло слово: йети.
— Здравствуйте, — сказала я. — Я вас не боюсь.
Это была ложь. Я дрожала, но за свою жизнь пережила войну, голод, смерть мужа и болезнь дочери, поэтому падать в обморок не собиралась.
— Ты меня слышишь?
Он медленно моргнул.
— Ты не медведь. Тогда кто же ты?
Йети сделал шаг вперёд. Я заметила морщины вокруг его глаз и седые пряди.
— Ты тоже старый, — сказала я. — Выходит, мы оба ходим по лесу с палками.
Я рассмеялась, а он поднял огромную ладонь, показывая, что не хочет причинить мне вред.
— Хочешь что-то показать?
Он кивнул и указал в сторону ельника.
Я сказала, что мне пора домой, но в его взгляде было столько просьбы, что я пошла следом.
Через некоторое время деревья расступились. На дне глубокого оврага стояло жилище из камней, мха и глины. Внутри было сухо и тепло, на стенах виднелись древние знаки, а рядом лежали кости животных, ягоды и сухие травы.
— Ты здесь живёшь? — спросила я.
Он кивнул, приложил ладонь к груди и прорычал:
— Со-ко-ла….Продолжение тут:
— Сокола? Это твоё имя?
Йети снова кивнул и протянул мне гладкий камень с таким же знаком, как на стене.
— Возьми.
Камень оказался тёплым.
И тогда я поняла: Сокола привёл меня сюда не просто так.
Я взяла камень. Он был тёплым, словно его только что держали в ладони.
Сокола отошёл к стене и провёл пальцем по древним знакам. Я не могла их прочитать, но сразу поняла: это была не просто царапина на камне. Знаки складывались в историю.
На них были изображены деревья, животные и люди. Сначала лес стоял густой и живой, потом между стволами появились дороги, дым и пустые поляны. Деревья исчезали одно за другим, а рядом с ними становились меньше и сами хранители.
Я посмотрела на Соколу.
— Это ваш лес? — спросила я. — Его вырубают?
Он кивнул.
Теперь я поняла, что означал его рёв. Это была не угроза, а боль того, кто видел, как у него отнимают дом.
Сокола подошёл к выходу и указал на запад. Я прислушалась. Где-то далеко, за деревьями, действительно слышался глухой шум техники.
— Там вырубка? — спросила я.
Он снова кивнул, а затем показал на камень в моей руке.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала?
Сокола долго смотрел на меня, а потом произнёс:
— Люди… знают.
Это были первые слова, которые я смогла разобрать.
Я пообещала, что постараюсь помочь. После этого он вывел меня из жилища и повёл к краю оврага. Спуститься сюда было трудно, но обратно я поднялась гораздо быстрее, словно лес сам подсказывал, куда поставить ногу.
Солнце уже село, однако дорогу домой я нашла без труда. Сокола остановился у оврага и остался смотреть мне вслед.
Я вернулась в деревню далеко за полночь. Сыновья уже собирались отправляться на поиски, а внучка плакала у окна. Я сказала, что заблудилась и ночевала в лесу, но о Соколе не упомянула ни слова.
На следующий день я позвонила знакомому лесничему и спросила, что происходит в дальней части леса. Он ответил, что там собираются прокладывать новую дорогу и вырубить большой участок.
Я сразу поняла, почему Сокола привёл меня в своё жилище.
Через несколько дней мы с сыновьями отправились туда. На краю леса уже стояла техника, а на стволах появились красные метки. Рабочие сказали, что место никому не принадлежит и в нём нет ничего ценного.
Тогда я достала камень.
Он снова стал горячим.
Из чащи донёсся знакомый рёв. Рабочие замолчали, а земля под ногами едва заметно дрогнула. С ближайшего склона посыпались камни, и один из мужчин выронил топор.
Между деревьями на мгновение показалась огромная фигура Соколы.
Он стоял неподвижно и смотрел на нас. Потом приложил ладонь к земле.
В тот же вечер работы остановили. Выяснилось, что разрешение на вырубку оформили с нарушениями, а участок относился к охраняемой природной зоне.
С тех пор я каждое утро здороваюсь с лесом и никогда не захожу дальше старой сосны. Иногда оставляю там хлеб и яблоки.
Однажды после грозы я пришла к оврагу и увидела на мху огромный след. Рядом лежал тот самый камень, но теперь на нём появился новый знак.
Я не знала, что он означает, пока из глубины леса не донёсся ещё один рёв.
Сокола был не один.
И в тот момент я поняла: лес позвал меня не только для того, чтобы я спасла его дом. Он хотел, чтобы я знала — за каждым деревом кто-то следит.
А если люди снова придут с топорами, хранители больше не станут прятаться.