...поршне.

— Не надо бояться, Мэйбл, — тихо сказал Ричард. — Просто иногда организм сам не справляется. Мы лишь поможем осложнениям закончиться естественно.

Я смотрела на шприц и понимала: если сейчас закричу, он может сделать это ещё быстрее.

Поэтому я едва заметно улыбнулась.

— Вы… ошиблись палатой.

Ричард нахмурился.

— Что?

— Здесь уже была полиция.

Он замер.

Я специально говорила медленно, хотя сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди.

— И они знают, что произошло.

— Полиция? — он нервно усмехнулся. — Мэйбл, ты три дня без сознания. Тебе кажется.

Я опустила взгляд на свои часы.

Экран был разбит, но маленький красный значок всё ещё горел.

Ричард заметил его.

Его лицо мгновенно изменилось.

— Что ты сделала?

Я впервые за три дня почувствовала не страх, а злость.

— Я записала всё.

Он сделал шаг назад.

— Записала что?

— Голос Флинна. Его признание. Его слова о Селине. Всё, что он сказал после нападения.

Ричард побледнел.

Но я продолжила:

— А ещё я знаю, зачем вы пришли.

В этот момент дверь распахнулась.

Ричард резко обернулся.

На пороге стояли две женщины-полицейские и доктор Маркус Рид.

За ними — мой адвокат, которого я когда-то наняла для оформления брачного договора.

— Отойдите от пациентки, доктор Вэнс, — твёрдо сказала одна из полицейских.

Ричард попытался спрятать шприц за спиной.

— Это медицинская процедура.

— Тогда почему препарат не указан в истории болезни?

Он ничего не ответил.

Полицейская достала пакет для вещественных доказательств.

— Положите шприц на пол.

Ричард понял, что всё кончено.

Но самое страшное ждало его впереди.

Через час мне показали запись с камеры наблюдения в коридоре. Ричард действительно пришёл без разрешения, а за двадцать минут до этого ему звонил Флинн.

На следующий день полиция задержала моего мужа прямо в офисе Vance Global.

Селина попыталась улететь из страны, но её остановили в аэропорту.

Оказалось, она несколько месяцев переписывалась с Флинном и обсуждала, как избавиться от меня и получить доступ к семейным счетам.

Моя запись стала одним из ключевых доказательств.

Но самым тяжёлым для меня было не это.

Через несколько дней я снова лежала в палате и смотрела в окно.

Я потеряла детей.

Потеряла мужа, которого когда-то любила.

Потеряла ту жизнь, которую строила годами.

Но я осталась жива.

Маркус вошёл тихо и положил на стол маленькую коробку.

— Это нашли среди ваших вещей.

Я открыла её.

Там лежала фотография с нашего последнего семейного ужина.

Я долго смотрела на неё, а потом перевернула снимок.

На обратной стороне было написано моей рукой:

«Иногда спасти себя — значит перестать спасать тех, кто тебя уничтожает».

Я закрыла глаза.

И впервые за эти три дня позволила себе заплакать.

Не от страха.

Не от боли.

А потому, что поняла: они хотели похоронить меня вместе с моими детьми.

Но я выжила.

И теперь им придётся ответить за каждую слезу, которую я пролила.