Белая точка появилась на четвёртом кадре. Она двигалась слишком быстро для звезды и слишком ровно для помехи.
Лев наложил снимки друг на друга. Объект шёл вдоль северного склона, не по небу. Значит, телескоп поймал отражение с земли.
— Снегоход, — сказала начальница смены Майя. — Или турист с фонарём.
— На высоте три тысячи восемьсот?
Северный маршрут закрыли после лавины. Три дня назад там пропала геологическая группа из двух человек. Спасатели прекратили поиск из-за нового снегопада.
Лев предложил повернуть телескоп и проверить склон. Майя отказала: через сорок минут начиналось окно наблюдения редкой кометы. Обсерватория ждала его два года, время было расписано между международными группами по минутам.
— Мы не поисковая станция.
— Но у нас единственная оптика, которая сейчас видит тот склон.
Майя велела сохранить кадры и передать спасателям утром. Лев уже набирал координаты вручную, когда связь с долиной исчезла. За стеной ударил ветер, погас коридорный свет. Аварийное питание удержало телескоп и один монитор.
Белая точка появилась снова. На этот раз три коротких вспышки, пауза, ещё три. Не случайный отблеск.
Лев отправил телескоп на север. Майя отменила команду.
— Если сорвём серию, грант не продлят.
— Если это люди, к утру может быть поздно.
— А если это лёд? Ты готов закрыть станцию из-за льда?
Он был готов потерять своё наблюдение, но не мог распоряжаться работой всей команды. Тогда Лев предложил компромисс: шесть минут на склон, затем возврат к комете. Майя согласилась на четыре.
Телескоп повернулся. На тепловом канале проявились две тёмные фигуры возле скалы и слабое пятно ниже. Координаты совпали с последней точкой геологов.
Передать данные было некуда. Спутниковый терминал не видел сеть, радиостанция ловила только треск. До ближайшего спасательного поста — двадцать семь километров по серпантину.
Техник Рустам предложил запустить старый метеозонд с радиомаяком. Такой сигнал могли принять в долине, но зонд лежал на складе без проверки и при этом ветре мог ударить по куполу.
Пока они спорили, телескоп сам начал возвращаться к комете. Майя сказала, что сработал планировщик. Лев открыл журнал команд: поворот пришёл не с их консоли, а с удалённой учётной записи директора обсерватории.
Директор находился в столице. Связи не было, но его команда прошла через локальный сервер, будто была отправлена заранее.
В расписании обнаружилась скрытая задача: каждые пять минут телескоп должен был уходить от северного склона и удалять промежуточные кадры.
— Кто-то знал, что мы можем увидеть группу, — сказал Лев.
Майя закрыла журнал и потребовала готовить зонд. Когда Рустам снял крышку контейнера, внутри вместо радиомаяка лежал геологический образец с биркой пропавшей экспедиции.
Образец был свежим: снег в трещинах ещё не растаял. На бирке стояла вчерашняя дата и подпись директора обсерватории Вадима Орлова.
Майя перестала говорить о гранте. Она заперла серверную и попросила Рустама проверить гараж. Один служебный снегоход отсутствовал, хотя ключ висел на месте. Второй ключ хранился у Орлова.
Лев понял подготовленный поворот: директор не пытался скрыть пропавших от спасателей. Он сам поднимался к ним и заранее настроил телескоп так, чтобы никто не увидел его маршрут.
В журнале ворот сохранилось открытие в 03:12 прошлой ночью. Орлов вернулся через четыре часа, привёз образец и уехал в столицу. Геологов с ним не было.
Рустам нашёл радиомаяк в ремонтном шкафу. Они закрепили его на метеозонде, записали координаты и запустили с нижней площадки. Порыв ветра едва не прижал оболочку к антенне, но зонд поднялся и ушёл в сторону долины.
Телескоп снова навели на склон. Фигуры не двигались. Лев увеличил тепловое изображение и заметил между ними яркую линию — работала химическая грелка. Значит, люди были живы и экономили силы.
Через двадцать минут в эфире ответил спасательный пост. Координаты приняли, но вылет вертолёта отложили до рассвета. Наземная группа могла начать подъём сразу.
Майя передала им безопасный коридор по снимкам. Затем открыла шкаф директора. Внутри нашлись копии договора с горнодобывающей компанией и результаты анализа образцов с северного склона. Геологи обнаружили редкоземельную жилу на территории охраняемой зоны. Компания финансировала часть оборудования обсерватории и хотела получить данные до официального отчёта.
Орлов вызвался доставить образцы вниз. Когда началась лавина, он забрал контейнер, но оставил геологов в укрытии, обещая немедленно прислать помощь. В долине сообщил, что маршрут непроходим, и убедил спасателей ждать улучшения погоды. Скрытая программа телескопа должна была не позволить сотрудникам заметить сигналы.
— Он рассчитывал, что они продержатся, — сказала Майя.
— Рассчитывал на что-то другое, — ответил Лев. — На то, что первыми будут результаты анализа.
Связь восстановилась перед рассветом. Орлов сам позвонил на станцию. Услышав про зонд, он велел удалить снимки и назвал происходящее вмешательством в коммерческую тайну.
Майя включила громкую связь.
— Вадим, ты был у них?
— Я оценил обстановку.
— Почему не вывез людей?
Снегоход мог взять троих, если оставить контейнер. Орлов ответил, что одна геолог получила травму и перевозить её ночью было опасно. Но на тепловых снимках рядом с укрытием виднелись следы волокуши. Геологи подготовили её сами.
Разговор записали. Орлов оборвал связь, когда понял, что в комнате не одна Майя.
Наземная группа добралась до скалы в 09:40. У женщины был перелом голени, её напарник получил обморожение пальцев. Оба подтвердили: директор выбрал контейнер. Он обещал вернуться через час, но больше не появился.
Комету в ту ночь наблюдали другие станции. Команда Льва потеряла уникальную серию, однако четыре кадра всё же сохранились до первого поворота. Их хватило не для громкого открытия, а для уточнения орбиты. Статью пришлось делить с шестью группами.
Орлова отстранили. Договор с компанией передали прокуратуре и природоохранной службе. Обсерватория лишилась части частного финансирования; несколько месяцев сотрудники работали без премий. Майя продала машину, которую купила в кредит после обещанного гранта, и ни разу не сказала Льву, что он был прав.
Весной геологи вернулись на станцию. Женщина шла с тростью. Она принесла тот самый образец — уже опечатанный следствием — только показать. В сером камне блестели мелкие белые включения.
Лев провёл их в операторскую. На стене висел снимок кометы, а рядом — распечатка северного склона с двумя тёмными фигурами.
Комиссия изучила и скрытый планировщик телескопа. Орлов настроил его за сутки до подъёма, а значит, заранее допускал, что оставит людей на склоне. Защита утверждала, что программа лишь берегла научное наблюдение от случайных наземных засветок. Эту версию опровергли координаты: блокировался только маршрут геологов.
Рустам восстановил данные, удалённые автоматической задачей. Среди них был кадр, где снегоход директора стоял возле укрытия почти сорок минут. В багажнике оставалось место для человека, если снять контейнер. Снимок стал понятнее любой переписки.
Сотрудники спорили, стоило ли вывешивать его в операторской. Майя решила оставить только научные и спасательные изображения, а доказательство передать в архив дела. Обсерватория не должна была превращаться в памятник Орлову. Лев согласился, хотя сначала хотел, чтобы каждый новый сотрудник видел цену решения.
Потерянное финансирование частично заменил государственный грант, но заявку переписали: оборудование больше нельзя было бронировать без аварийного резерва времени. В каждом ночном расписании появились десять свободных минут, которыми раньше никто не хотел жертвовать.
В журнале наблюдений у пропущенного интервала Майя оставила сухую запись: «Телескоп использован для наземной координатной съёмки». Ни слова о выборе, гранте или спасении. Ниже стояли четыре подписи.