Я попыталась подойти к двери, но ноги подкосились. Я рухнула на колени, схватившись за край стола. Перед глазами всё поплыло.

— Помогите… — выдохнула я. — Пожалуйста…

Мейсон тяжело вздохнул, будто я специально устраивала ему проблемы.

— Тереза, может, вызовем кого-нибудь? А то она тут ещё умрёт, и потом нам неприятностей не оберёшься.

Не «спаси её». Не «что с ребёнком». Только неприятности.

Миссис Тереза уже открыла рот, чтобы что-то ответить, когда с улицы раздался резкий стук в дверь.

— Полиция! Откройте!

Мейсон замер.

Я тоже.

Через секунду в дверь постучали снова.

— Мейсон Картер! Откройте немедленно!

Он побледнел.

— Что за чёрт?..

Миссис Тереза посмотрела на него.

— Ты кого-то вызывал?

Мейсон медленно перевёл взгляд на разбитый телефон.

— Нет.

Дверь распахнулась после нескольких громких ударов. В коридор вошли двое полицейских, а за ними — парамедики с носилками.

— Где беременная женщина? — спросила женщина-парамедик.

Я подняла руку.

— Здесь…

Они мгновенно оказались рядом. Один из них опустился на колени, проверяя моё состояние, второй начал задавать вопросы.

— Сколько недель?

— Двадцать девять… почти тридцать…

— Вы падали? Вас кто-нибудь ударил?

Я посмотрела на Мейсона. Он стоял у стены, словно внезапно стал чужим человеком.

— Меня ударил муж, — сказала я. — А его мать толкнула. Я истекаю кровью.

В кухне повисла тишина.

— Это ложь! — взвизгнула Тереза. — Она сама неуклюжая! У неё истерика!

Полицейский даже не повернулся к ней.

— Мэм, отойдите от пострадавшей.

Парамедик осторожно помог мне лечь на носилки. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Мой ребёнок?..

— Мы сделаем всё возможное. Сейчас главное — как можно быстрее в больницу.

Когда меня выносили, Мейсон вдруг рванулся следом.

— Подожди! Мы можем всё объяснить!

Я повернула голову.

— Ты уже всё объяснил, Мейсон.

Он остановился.

— Тем, что ударил меня. Тем, что разбил телефон. Тем, что смотрел, как я истекаю кровью.

В больнице меня немедленно отправили на обследование. Врачи обнаружили отслойку плаценты и сильное кровотечение. Следующие часы превратились в кошмар: капельницы, мониторы, быстрые шаги за дверью.

Но ребёнка удалось спасти.

Наш сын родился раньше срока, весом чуть больше килограмма. Его сразу поместили в отделение интенсивной терапии новорождённых.

Когда врач сказал: «Он жив», я закрыла лицо руками и заплакала так, будто до этого момента вообще не дышала.

Мейсона в больницу не пустили. Полиция задержала его и Терезу. Позже выяснилось, что соседка услышала крики, увидела через окно, как я упала, и сама позвонила в 911. Именно её звонок спас нам жизнь.

Я подала заявление. Получила судебный запрет на приближение и начала оформлять развод.

Через три недели я впервые смогла подержать сына на руках. Он был крошечный, с тонкими пальчиками и трубочками вокруг лица.

Я прошептала:

— Прости, что я так долго терпела. Но больше никто никогда не посмеет обращаться с нами как с мусором.

И впервые за много лет я поверила собственным словам.

Потому что иногда спасение начинается не с того, что кто-то приходит и вытаскивает тебя.

Иногда оно начинается с того, что ты наконец говоришь: «Хватит».