ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ:
Я узнала это сразу. Это была маленькая засушенная жёлтая ромашка.
Та самая ромашка, которую за несколько месяцев до смерти сорвала его сестра-близнец Маша. Тогда она долго крутила её в пальцах, улыбалась и зачем-то сказала, что простые цветы живут дольше, чем люди думают.
Я взяла свёрток, и сын тут же протянул мне ещё и сложенную записку.
— Она просила отдать тебе это сегодня, — тихо сказал он.
Я развернула листок дрожащими руками.
Там было написано, что Маша отдала ему эту ромашку за три дня до смерти и заставила пообещать, что он ничего мне не скажет до выпускного. Она уже тогда знала, что, скорее всего, не доживёт до этого дня. И именно поэтому попросила брата надеть её красное выпускное платье, чтобы хотя бы так оказаться там вместе с нами.
Но меня добила последняя строчка.
«Мама, не позволяй моему пустому месту сделать вид, будто меня здесь не было».
Я заплакала сразу, прямо в зале, не пытаясь сдержаться.
И только тогда вокруг нас наконец стало тихо.
Люди, которые ещё минуту назад смеялись, начали понимать, что именно они сейчас видят. Это было не желание шокировать. Не выходка. Не попытка что-то кому-то доказать. Мой сын просто вынес на сцену память о сестре, которую мы потеряли слишком рано.
Через несколько секунд он выпрямился, снова повернулся к залу и сам сказал вслух то, что уже и так висело в воздухе:
— Моя сестра-близнец должна была окончить школу сегодня вместе со мной. Это её платье.
В зале стояла такая тишина, что было слышно каждое слово.
Потом он добавил:
— Я знал, что вы будете смеяться. Но Маша боялась, что её забудут, гораздо сильнее, чем я боялся ваших насмешек.
И после этого в зале кто-то первым захлопал.
Потом ещё кто-то.
Через секунду аплодировали уже все.
А вечером я поставила ту самую ромашку в рамку.
Маша не смогла сидеть рядом с нами в тот день.
Но благодаря брату она всё равно там была.