В субботу Екатерина снова сидела у могилы мужа. Максима не было уже год: он разбился, когда на квадроцикле полез на старый мост и ушёл под воду вместе с машиной. С тех пор Катя почти жила между работой, пустой квартирой и кладбищем.

Она поправила венок и тихо сказала:

— Ну зачем ты купил этот проклятый квадроцикл, Максим?..

В одну из таких поездок к могиле ей помогла разговорчивая старушка. Они вместе убрали упавшую ветку с соседней ограды, и бабушка вдруг спросила:

— Детей-то у вас не было?

— Не было. Не успели, — ответила Катя.

Старушка помолчала и неожиданно сказала:

— Тогда тебе не на кладбище ходить надо, а в детдом. Ребёнка возьми. Такие дети по ласке голодные, а тебе жить дальше надо.

Эти слова застряли у Екатерины в голове. Через несколько дней к ней на приём пришла пациентка с изуродованным после травмы лицом. Во время разговора выяснилось, что женщину зовут Наталья и она работает директором детского дома.

Екатерина призналась, что думает о приёмном ребёнке. Наталья сразу предложила приехать и посмотреть детей.

Когда через некоторое время Катя вошла в детдом, она уже мысленно возвращалась к двум сестрёнкам-близняшкам, о которых Наталья рассказывала заранее. Но та сразу сказала:

— Их уже забрали.

У Екатерины всё внутри оборвалось.

Тогда Наталья после паузы произнесла:

— Пойдёмте. Я покажу вам одного ребёнка. Но вы сами всё поймёте.

Она провела Екатерину на третий этаж, открыла дверь в крошечную полутёмную комнату и раздвинула шторы.

Посреди комнаты стояла всего одна кроватка.

Екатерина подошла ближе, заглянула внутрь — и в ту же секунду резко отшатнулась, потому что от увиденного у неё перехватило дыхание....Продолжение тут:

В кроватке лежала маленькая девочка с тяжёлой деформацией лица.

— Её зовут Соня, — тихо сказала Наталья. — Ей два года. Мать отказалась от неё сразу, а семьи, которые приезжали знакомиться, разворачивались почти сразу.

Екатерина смотрела на девочку и молчала. Соня не плакала, не тянулась к ней — просто тихо лежала и будто уже заранее ничего не ждала.

— Можно взять её? — спросила Катя.

Когда она подняла Соню на руки, та сразу уткнулась ей в плечо.

И в этот момент всё решилось.

Екатерина была пластическим хирургом и понимала, сколько лечения, операций и боли ждёт этого ребёнка. Но она же понимала и другое: Соне можно помочь. По-настоящему.

— Я возьму её, — тихо сказала она.

Потом были комиссии, документы, уговоры передумать. Но Екатерина уже не отступила.

Когда Соня впервые уснула у неё дома на руках, Екатерина впервые за долгое время спокойно пережила ночь.

Потом были операции, восстановление и первое «мама».

А однажды она снова приехала на кладбище к Максиму. Уже не одна.

Соня стояла рядом и держала её за руку.

Екатерина поправила цветы и тихо сказала:

— Вот видишь, Максим... Всё-таки выгорело.