К её дому в тот вечер приехала вся семья. Стол был накрыт, как на праздник, только атмосфера была совсем не праздничная. Почти никто не ел, все украдкой смотрели на бабушку и ждали, когда она наконец скажет, ради чего нас собрала.
И тут мама первой заметила странность.
— Мам, а это место для кого? — спросила она, глядя на лишний прибор у края стола.
Бабушка перевела взгляд на пустой стул — и у неё сразу задрожали губы. Глаза наполнились слезами. Она молчала несколько секунд, и за это время в комнате стало так тихо, что даже дети перестали шевелиться.
Потом бабушка медленно села, достала из сумки сложенный конверт и почти шёпотом сказала:
— Есть кое-что, что я должна была сказать этой семье много лет назад. И сегодня, пока не поздно, каждый имеет право узнать правду.
После этих слов мама побледнела так резко, что я всерьёз испугался за неё. Бабушка снова посмотрела на тот самый пустой стул, потом на часы, словно ждала кого-то и одновременно боялась этой минуты.
— Скоро всё узнаете, — тихо сказала она.
За столом так никто и не притронулся к еде. Наконец дядя Коля не выдержал:
— Мам, скажи прямо. Ты больна?
Бабушка покачала головой.
— Нет.
— Тогда почему ты говоришь, что это наш последний ужин?
Она глубоко вдохнула и ответила так, что у мамы сразу покатились слёзы:
— Потому что завтра моя жизнь изменится. И наша семья уже никогда не будет прежней.
— Ты уезжаешь? — дрожащим голосом спросила мама. — Продаёшь дом? Хочешь в пансионат?
— Нет, — снова сказала бабушка.
И именно в этот момент в дверь постучали.
Она медленно поднялась из-за стола, и только тогда я заметил, как сильно у неё дрожат руки.
— Пожалуйста, что бы вы сейчас ни увидели, не сердитесь на меня. Я слишком долго боялась вам сказать.
Бабушка открыла дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина лет восьмидесяти — в аккуратном тёмном костюме, с букетом белых роз в руках.
Бабушка взяла его за руку и тихо сказала:
— Это Георгий….Продолжение тут:
В комнате повисла такая тишина, что слышно было только тиканье старых часов на стене.
Бабушка всё ещё держала незнакомца за руку и вдруг смутилась так, будто ей снова восемнадцать, а не восемьдесят семь.
— Это Георгий, — тихо сказала она. — Мы познакомились восемь месяцев назад.
Никто не ответил. Все просто смотрели то на неё, то на него, пытаясь понять, что происходит.
Тогда бабушка собралась с силами и продолжила:
— Георгий десять лет назад потерял жену. А я пятнадцать лет назад потеряла вашего дедушку. Сначала мы просто разговаривали. Потом начали гулять по утрам. А потом я вдруг поняла, что рядом с ним снова чувствую себя живой. Он напомнил мне, что если человек ещё живёт, значит, его жизнь ещё не закончилась.
Мама вытерла слёзы, но всё ещё не могла прийти в себя. Тётя Лида смотрела на бабушку широко раскрытыми глазами. А дядя Коля, кажется, вообще впервые за вечер не знал, что сказать.
И тогда бабушка неожиданно улыбнулась:
— Я назвала этот ужин последним не потому, что прощаюсь с вами. А потому, что это последний раз, когда я принимаю вас в этом доме как незамужняя женщина.
После этих слов Георгий достал из кармана маленькую коробочку.
Бабушка расплакалась уже по-настоящему.
— Вчера он сделал мне предложение, — сказала она. — И я ответила «да».
Несколько секунд за столом стояла полная тишина. А потом первой не выдержала моя маленькая дочка:
— Значит, у нас будет свадьба?
Бабушка рассмеялась сквозь слёзы.
— Да, моя хорошая. И ты будешь подружкой невесты.
Как будто по щелчку всё напряжение сразу исчезло. Мама первой подошла и обняла Георгия. Тётя Лида засмеялась, вытирая глаза. Дядя Коля наконец открыл бутылку вина, которую весь вечер никто не решался тронуть.
Через два месяца бабушка и Георгий поженились в саду у того самого дома. На свадьбе на ней были её любимые красные туфли, и в тот день она выглядела так счастливо, что на неё невозможно было смотреть без улыбки.
А когда мы собрались для общей фотографии, бабушка посмотрела на нас и сказала:
— Никогда не думайте, что в таком возрасте человеку остаётся только ждать конца. Иногда лучшая часть жизни начинается именно тогда, когда этого уже никто не ждёт.