Вера стояла перед зеркалом и не могла отвести глаз от свадебного платья. Оно было не самым дорогим, но сидело идеально, и она впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой. Игорь этого восторга не разделял.
— Могли взять и подороже. Мы же не бедствуем, — бросил он.
Он вырос в богатой семье и не понимал, что такое всю жизнь считать деньги. Для него всё было просто: разбил машину — купят новую, устроил скандал — родители замнут. Вера жила совсем иначе и привыкла беречь каждую копейку.
Его мать, Галина Борисовна, невзлюбила её сразу.
— Надо же, как быстро сын себе невесту нашёл, — сказала она при первом знакомстве.
За ужином стало только хуже. Она придиралась к каждому слову, к каждому движению Веры, а девушка лишь молча терпела. Ей казалось, что после свадьбы всё наладится. Но сама Галина Борисовна уже решила, что этой свадьбы не будет.
Пока Вера дома готовилась к завтрашнему дню и радовалась, что наконец-то у неё появится семья, свекровь в это время давала указания человеку, который должен был всё разрушить.
— Сегодня ночью ты должен быть у неё дома. До утра. Остальное я сделаю сама.
Поздно вечером в дверь Веры постучали. На пороге стоял незнакомый парень в поношенной одежде, с коротким ёжиком и тяжёлым настороженным взглядом.
— Простите… Можно мне у вас переночевать? Хоть в прихожей. Я ничего не возьму.
Просьба была странной, но в его голосе не было наглости — только усталость и какая-то безысходность. Вера растерялась, но всё же впустила его. На кухне он назвался Димой. Пил чай, говорил мало и выглядел так, будто сам жалеет, что сюда пришёл.
Накануне освобождения начальник колонии дал ему номер одной женщины и пообещал лёгкие деньги за «деликатное дело». На свободе Дима быстро понял, что никому не нужен, кроме больной матери, и от безысходности согласился. Но теперь, сидя напротив Веры, он чувствовал себя всё хуже. Перед ним была не охотница за чужими деньгами, как ему внушали, а обычная добрая девушка, которая пустила в дом чужого человека.
Он уже решил уйти до рассвета и никому не помогать. Но вдруг почувствовал сильную слабость. Голова стала тяжёлой, руки перестали слушаться, перед глазами всё поплыло. Он даже не успел ничего объяснить Вере и просто отключился.
Вера испугалась, хотела вызвать скорую, но увидела, что он просто спит, и решила немного подождать.
Утром Дима очнулся с тяжёлой головой и сразу понял, что его подставили. Его не просто прислали сюда — его специально усыпили, чтобы оставить в квартире до самого утра. И именно в этот момент в дверь резко постучали.
Он попытался подняться, чтобы предупредить Веру, но не смог. Щёлкнул замок.
На пороге уже стояли Галина Борисовна и Игорь.
И в следующую секунду из комнаты к ним вышла Вера.....Продолжение тут:
Дима увидел Галину Борисовну первым и всё понял окончательно. Именно этого утра она и ждала. Именно ради этого его и прислали сюда, а потом чем-то опоили, чтобы он не ушёл до рассвета.
Игорь застыл в дверях, переводя взгляд с полусонного Димы на Веру. А Галина Борисовна, наоборот, ожила сразу. В её глазах мелькнуло злое торжество.
— Вот, сынок, полюбуйся, — сказала она слишком громко. — А ты мне не верил. Невеста, значит. Скромная, порядочная. А у неё, оказывается, уже с вечера гости.
Вера сначала даже не поняла, что происходит. Она смотрела то на Игоря, то на его мать, и только потом до неё начал доходить смысл этих слов.
— Вы о чём вообще? — тихо спросила она.
— Не надо строить из себя невинность, — отрезала Галина Борисовна. — Мы всё видим своими глазами.
Игорь побледнел. Он смотрел на диван, на чужого мужчину в её квартире, на смятую подушку, и этого зрелища ему хватило, чтобы внутри что-то щёлкнуло.
— Вера… Это кто? — спросил он глухо.
Она шагнула к нему.
— Я сама не понимаю, зачем вы пришли в такую рань, но если ты сейчас о нём, то он просто попросился переночевать. Ему было некуда идти.
Галина Борисовна коротко рассмеялась.
— Конечно. И ты, добрая душа, сразу пустила в дом первого встречного. Накануне свадьбы. Очень правдоподобно.
— Так и было, — твёрдо сказала Вера.
Но Игорь уже не слушал. Он никогда не умел разбираться, ему всегда было проще поверить в самый удобный для себя вариант. А здесь всё выглядело так, будто кто-то специально разложил перед ним готовую картинку.
— Значит, мне просто показалось? — холодно спросил он. — Или ты хочешь сказать, что этот тип случайно оказался у тебя в квартире именно сегодня ночью?
Вера почувствовала, как в груди поднимается что-то тяжёлое. Не страх. Не стыд. Скорее внезапная ясность.
— А тебя вообще не смущает, что твоя мать пришла сюда именно сейчас? — спросила она. — С самого утра. Будто точно знала, что здесь увидит.
На секунду Игорь замолчал. Галина Борисовна сразу вмешалась.
— Потому что я мать и я чувствую ложь за версту.
С дивана донёсся хриплый голос Димы:
— Врёте.
Все обернулись. Он с трудом сел, держась за голову. Лицо у него было серым, глаза — мутными, но теперь в них уже не было растерянности. Только злость.
— Это вы меня сюда послали, — сказал он, глядя прямо на Галину Борисовну. — Вы дали мне деньги. Сказали переночевать у девушки до утра. А потом, похоже, чем-то опоили, чтобы я не ушёл.
— Что за бред? — резко бросила она. — Ты ещё и уголовник, оказывается? Очень подходящая компания.
— Да, сидел, — спокойно ответил Дима. — И врать я умею не хуже других. Только сейчас не вру.
Игорь резко повернулся к матери.
— Мама, это правда?
— Ты что, собираешься верить этому зеку? — вспыхнула она. — Да он за деньги скажет что угодно.
— За деньги я как раз должен был молчать, — ответил Дима. — Только не вышло. Чай у вас был с сюрпризом. Иначе я бы ушёл ещё ночью.
Вера медленно посмотрела на Галину Борисовну. Теперь всё вставало на место. И ночной гость. И странное утро. И этот визит без предупреждения.
— Значит, это вы всё устроили? — спросила она тихо.
Галина Борисовна уже не скрывала раздражения.
— А что мне оставалось делать? Смотреть, как мой сын женится неизвестно на ком? На девочке, которая пришла в нашу жизнь из ниоткуда и решила, что ей всё можно?
Эти слова прозвучали так спокойно и так страшно, что в квартире стало совсем тихо.
Вера медленно сняла кольцо с пальца и положила его на тумбу в прихожей.
— Спасибо, — сказала она.
Игорь дёрнулся.
— Ты что делаешь?
— То, что должна была сделать раньше, — ответила она. — Я сейчас даже не о вашей матери. Я о тебе. Ты вошёл сюда и не спросил, всё ли со мной в порядке. Не попытался разобраться. Не задал ни одного нормального вопроса. Ты просто поверил в то, что тебе удобно.
— Вера, подожди…
— Нет, Игорь. Если одного взгляда на чужого человека в моей квартире тебе хватило, чтобы перечеркнуть всё, значит, у нас и не было ничего такого, что стоило бы спасать.
Галина Борисовна побледнела.
— Ты ещё пожалеешь. Кому ты нужна без нас?
Вера посмотрела на неё так спокойно, что та осеклась.
— Вот это и было самое страшное, да? — тихо сказала она. — Что я могу обойтись без вас.
Она открыла дверь.
— Уходите. Оба.
Игорь стоял ещё несколько секунд, будто ждал, что она передумает. Но Вера больше не смотрела на него. Тогда он молча вышел. Следом, бросив на неё полный ненависти взгляд, вышла и Галина Борисовна.
Когда дверь закрылась, Вера прислонилась к стене и только теперь поняла, как сильно дрожат у неё руки.
Дима тяжело поднялся с дивана.
— Прости, — сказал он. — Я не знал, что всё так будет. Думал, просто напугаю тебя, и всё. А потом увидел, какая ты, и решил уйти. Не успел.
Вера долго молчала, потом устало кивнула.
— Я знаю.
— Если хочешь, я сейчас уйду.
— Уйдёшь, — сказала она. — Но сначала выпьешь крепкий чай. Нормальный. Без сюрпризов.
Он впервые слабо улыбнулся.
Через неделю Вера случайно встретила Игоря в городе. Он пытался заговорить, просил простить, уверял, что всё понял и даже поссорился с матерью. Но Вера уже смотрела на него иначе. Без боли. Без надежды. Как на человека, рядом с которым она чуть не сломала себе жизнь.
А Дима вскоре устроился на стройку. Работа была тяжёлая, платили немного, но он держался. Иногда звонил Вере просто спросить, как она. Без лишних слов, без намёков. И именно в этих простых разговорах было больше уважения, чем во всех красивых обещаниях Игоря.
Свадьба тогда не состоялась. Но спустя время Вера поняла, что в то утро потеряла не счастье.
Она потеряла только иллюзию.
И это было лучшее, что с ней могло случиться.