...эти слова вслух, будто хотела наконец поверить в то, что и так уже понимала.

Матео заворочался и тихонько заплакал. Люсия осторожно прижала его к себе, укрыла обоих детей старым шерстяным платком и долго качала на руках, пока плач не стих. За окном завывал ветер. Казалось, будто сама гора разговаривала с ними, предупреждая, что ночь будет ещё холоднее.

Она подбросила в печь последнее толстое полено. Оставшиеся три решила приберечь. Если сжечь всё сразу, к утру в хижине станет совсем ледяно.

Люсия поднялась и подошла к окну. Снег уже не валил так густо, как раньше. Между облаками даже показалась полоска серого неба. Значит, буря понемногу уходила.

Она долго смотрела на склон, по которому исчез отец шесть дней назад. Никаких следов. Только белое поле, занесённые кусты и сломанная ветром сосна.

— Папа... — еле слышно сказала она. — Если ты жив, найди дорогу домой.

Ответом был только ветер.

Ночью Милагрос вдруг перестала посвистывать во сне. Люсия испугалась, прижала малышку к груди и долго растирала ей ручки. Девочка снова задышала, но совсем слабо. Тогда Люсия сняла с себя единственную тёплую кофту и завернула в неё обоих младенцев. Сама осталась в тонкой рубашке.

К утру в печке почти не осталось жара.

Теперь выбора не было.

Она осторожно положила детей в корзину, придвинула её как можно ближе к углям и впервые нарушила обещание, данное матери.

— Я только за дровами. Совсем рядом.

Она выбежала наружу.

Холод обжёг лицо так, что стало трудно дышать. Люсия быстро собрала несколько сухих веток под навесом старого сарая. Они были сырыми, но других не было. Когда она уже собиралась возвращаться, её взгляд зацепился за что-то тёмное у изгороди.

Это была лошадь.

Мёртвая.

Рядом, почти полностью занесённый снегом, лежал человек.

Люсия подбежала ближе.

Это был отец.

Она сразу узнала его по потёртой кожаной куртке.

Он не двигался.

Поводья всё ещё были намотаны на руку. Судя по следам, лошадь сорвалась со склона во время бурана, а он пытался её удержать. До дома оставалось меньше двухсот метров.

Люсия несколько секунд стояла неподвижно.

Потом медленно сняла с отца шерстяное пончо, прошептала:

— Прости меня...

И побежала обратно.

Пончо спасло малышей от холода. Сырые ветки всё-таки разгорелись, хоть и сильно дымили.

Ближе к полудню Люсия услышала далёкий лай собак.

Сначала она решила, что ей показалось.

Но лай становился всё громче.

Потом донёсся человеческий голос.

— Есть кто-нибудь?!

Она распахнула дверь.

По склону поднимались трое мужчин на лошадях. Впереди ехал местный почтальон. Когда дороги наконец расчистили, жители Сан-Хасинто отправились искать семью Перальта.

Увидев Люсию с младенцами на руках, никто не сказал ни слова.

Один из мужчин молча снял шапку.

Другой сразу бросился разводить огонь.

Позже врач скажет, что дети выжили чудом. Особенно слабенькая Милагрос, которой оставалось совсем немного.

Люсию долго расспрашивали, как ей удалось продержаться одной почти неделю.

Она лишь пожала плечами.

— Мама попросила не оставлять их одних.

Спустя много лет Матео стал сельским учителем, а Милагрос — медсестрой в той самой горной округе. Каждый год зимой они приезжали к старой хижине, где когда-то едва не закончилась их жизнь.

На небольшом деревянном кресте, установленном рядом с местом, где нашли их отца, всегда лежали свежие цветы.

А Люсия никогда не считала себя героиней.

Она до конца жизни повторяла одну и ту же простую фразу:

— Когда любишь кого-то по-настоящему, иногда просто делаешь то, что должен. Даже если тебе всего одиннадцать лет.