Субботнее утро было нервным. Машины тянулись плотным потоком.
Пенсионер ехал спокойно, держался правой полосы, не превышал скорость. В зеркало заднего вида заметил чёрный внедорожник — тот приближался слишком быстро. Большой, блестящий, агрессивный.
Без поворотника. Без сигнала. Начал выдавливать «Волгу» к отбойнику.
— Я еду по правилам, — тихо сказал он себе. — И уступать наглым не обязан.
Внедорожник выскочил на встречку, обогнал — и резко нажал на тормоз.
Старые тормоза визжали. Удар получился глухим и тяжёлым.
Из внедорожника выскочили двое. Бритый в спортивной куртке и крупный в кожанке. Шли быстро, уже кричали.
— Ты что творишь, старый? Глаза дома забыл? Видишь, что наделал? Плати по-хорошему — и разъедемся.
Пенсионер медленно опустил стекло.
— Вы резко затормозили без причины. Я держал дистанцию. Вы специально подставились.
— Ты нам ещё лекции читать будешь? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
Пенсионер посмотрел на них внимательно. Не испуганно. Именно внимательно.
Потом достал телефон и сделал один звонок.
Разговор был коротким.
— Алло. Это Громов. Трасса М-5, восемьдесят четвёртый километр. Подставное ДТП, двое, чёрный внедорожник. Да. Жду.
Бритый нахмурился.
— Кому ты звонил?
— Дежурному, — сказал пенсионер.
— Какому ещё дежурному? — крупный в кожанке шагнул ближе.
— ГИБДД области, — ответил пенсионер спокойно. — Я тридцать два года там проработал. Последние восемь — начальником управления.
Пауза.
— Чего? — бритый переспросил, будто не расслышал.
— Генерал-майор Громов Виктор Иванович, — пенсионер наконец вышел из машины. Невысокий, сухощавый, в простой куртке. — В отставке три года. Но связи остались. Как вы уже, наверное, начинаете понимать.
С трассы уже сворачивали два патрульных автомобиля. Не случайно — они ехали за ним в дистанции, потому что бывшего начальника управления на дороге узнали ещё несколько километров назад и держались рядом из уважения.
Крупный в кожанке медленно обернулся на синие мигалки.
— Это... это ты вызвал?
— Нет, — сказал Громов. — Они сами подъехали. Я только уведомил, что нахожусь здесь.
Двое инспекторов вышли из машины. Один сразу направился к видеорегистраторам — и внедорожника, и «Волги», и двух стоящих рядом автомобилей, водители которых уже снимали происходящее на телефоны.
Второй подошёл к бритому.
— Документы.
— Слушайте, это недоразумение...
— Документы, я сказал.
Громов стоял у своей «Волги» и ждал. Не торжествовал, не улыбался — просто ждал.
Пока инспекторы работали, к нему подошёл один из водителей, остановившихся посмотреть.
— Вы видели, как они подрезали? — спросил мужчина. — У меня всё записано, если нужно.
— Спасибо, — сказал Громов. — Это лишним не будет.
Оформление заняло около часа.
Выяснилось, что это был далеко не первый случай для двоих в внедорожнике — похожие жалобы на этом участке трассы поступали несколько раз за последние месяцы. Просто никто раньше не решался оформлять официально.
Бритый пытался что-то говорить про «договориться» — уже другим тоном, тихим, просительным. Громов смотрел на него и молчал.
Потом сказал только:
— На трассе правила одни для всех. Это я объяснял сотрудникам тридцать два года. И себе тоже.
Уезжая, он поймал в зеркало взгляд бритого — уже не агрессивный, просто растерянный. Вид человека, у которого план пошёл совсем не туда.
Громов переключил передачу и поехал дальше.
«Волга» шла ровно. Дорога была мокрая, но свободная.
Он держался правой полосы и не превышал скорость. Как всегда.