Я не сумасшедшая.
Мне сорок семь, я работаю бухгалтером, у меня взрослая дочь и кот Барсик. И я точно знаю, как выглядел мой муж — я смотрела на его лицо двадцать один год.
Игорь умер от обширного инсульта три года назад. Мне позвонили днём, к трём я уже подписывала документы в больнице, а потом — закрытый гроб, похороны, поминки, девять дней, сорок дней. Всё как положено.
Вчера я зашла в аптеку рядом с работой, встала в очередь — и вдруг увидела впереди Игоря.
Тот же затылок. Та же привычка чуть наклонять голову влево. Тот же шрам над бровью, который он получил ещё до меня — упал с мотоцикла.
Он взял лекарство, повернулся к выходу и посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо дрогнуло — как будто он ждал и боялся этой встречи.
Потом быстро вышел и исчез.
Вечером я достала свидетельство о смерти — всё было на месте. Но потом зашла на сайт аптеки, ввела его номер телефона — тот старый, который помнила наизусть — и увидела:
«Последняя покупка: вчера, 17:42. Аторвастатин, лизиноприл».
Я сидела на кухне и смотрела на экран.
Аторвастатин — от холестерина. Лизиноприл — от давления. Именно это Игорь пил последние два года до смерти.
Барсик запрыгнул на стол и уставился на меня.
— Ты тоже видишь? — спросила я его вслух.
Он моргнул.
Я не спала всю ночь.
Утром позвонила Кате — нашей дочери. Сначала хотела рассказать всё. Потом решила не пугать. Спросила только:
— Кать, ты помнишь папину карту в той аптеке? Бонусную?
— Какую карту? — удивилась она.
— У него была карта постоянного покупателя. Там накапливались баллы.
— Мам, это три года назад. Зачем тебе?
— Просто хотела узнать, не надо ли закрыть счёт.
— Наверное, она уже деактивирована. — Пауза. — Ты в порядке?
— Да, всё хорошо.
Потом я набрала номер телефона, который числился в системе аптеки. Тот самый, старый Игорев номер.
Длинные гудки. Потом — голос. Мужской, незнакомый:
— Алло?
Я не сразу нашлась что сказать.
— Простите, — наконец произнесла я. — Я ошиблась номером.
Отключилась. Сидела, глядя в стену.
Номер был действующим. Кто-то пользовался им три года.
Я поехала в аптеку к открытию. Попросила заведующую — пожилую строгую женщину, которую видела там много раз — поговорить приватно.
Объяснила ситуацию коротко: мой муж скончался три года назад, я случайно обнаружила, что его номер телефона фигурирует в системе как действующий аккаунт с вчерашней покупкой. Хочу понять, как это возможно.
Заведующая сначала смотрела с недоверием. Потом — с сочувствием. Потом — с профессиональным любопытством.
Она проверила.
— Аккаунт был зарегистрирован на имя «Игорь В.», — сказала она медленно. — Но карта перевыпускалась восемнадцать месяцев назад. На новое лицо, с тем же номером телефона. Это бывает, когда номер переходит к другому абоненту оператора.
— То есть это другой человек.
— Да. Просто номер переходит от одного абонента к другому, и если старый аккаунт в нашей системе не был закрыт — новый владелец номера мог автоматически к нему подключиться.
Это был ответ.
Простой, технический, абсолютно земной ответ.
Я вышла из аптеки и остановилась на тротуаре. Ноябрьский воздух был холодным и сырым.
Это был другой человек.
С таким же затылком. С таким же наклоном головы. Со шрамом над бровью — или это мне показалось, потому что я искала его?
Я не знала. Наверное, никогда не узнаю.
Но потом, уже дома, я достала альбом с фотографиями. Тот, который не открывала, наверное, год. Листала медленно, страницу за страницей.
Игорь молодой, на мотоцикле — ещё до шрама. Игорь на нашей свадьбе. Игорь с маленькой Катей на руках. Игорь на даче, смеющийся, в нелепой соломенной шляпе, которую я купила ему в шутку.
Я сидела с альбомом и плакала — не от страха и не от потрясения. Просто плакала. Давно не плакала вот так, просто от воспоминаний.
Потом позвонила Кате.
— Кать, приедь в выходные. Я достала альбомы с папиными фотографиями.
Пауза.
— Мам, ты в порядке?
— Да, — сказала я. — Просто давно не смотрела.
— Хорошо. Приеду.
Барсик пришёл и лёг мне на колени — тяжёлый, тёплый, мурлыкающий.
Может быть, тот человек в аптеке был просто похож. Может быть, мозг иногда видит то, что хочет увидеть, — особенно когда долго не позволял себе скучать.
Я не знаю.
Но я знаю одно: вчера вечером я наконец открыла альбом.
И это, наверное, было нужно.