Марина всегда мечтала о красивой жизни.
Дорогая квартира в центре, престижная работа, влиятельные знакомства. Годами карабкалась вверх, хватаясь за любую возможность.
И вот — вечером должны были приехать владельцы компании. Люди, от решения которых зависело её будущее.
Поэтому с утра она готовила квартиру к приёму. Всё должно было выглядеть идеально.
Когда раздался звонок в дверь, Марина была уверена, что это курьер.
На пороге стояла мать.
Нина Петровна держала большую сумку и улыбалась той самой доброй улыбкой, которая когда-то была для Марины самым родным зрелищем на свете. Приехала из другого города. Несколько часов в электричке. Автобус. Метро. Решила сделать сюрприз — давно не виделись.
И тут Марина поймала себя на мысли: ей неловко показывать маму людям, которых сегодня ждёт.
Эта мысль оказалась страшнее всего.
Она всё равно сказала это. Объяснила про гостей, про важность встречи, попросила маму уйти — «ну погуляй немного в парке, я позвоню, когда они уедут».
Нина Петровна не спорила. Взяла сумку. Сказала только:
— Хорошо, Мариночка. Удачи тебе.
И ушла.
Гости приехали в восемь. Марина была идеальной хозяйкой — умная, собранная, уверенная. Ужин прошёл хорошо. Разговор о повышении зашёл сам собой, всё складывалось в её пользу.
В половине одиннадцатого гости попрощались. Марина закрыла за ними дверь и вдруг поняла, что не звонила маме.
Набрала номер.
Телефон был выключен.
Марина позвонила ещё раз. Недоступен.
Она попыталась успокоить себя — мама, наверное, устала и легла спать в какой-нибудь гостинице. Или у старой знакомой в Москве, у неё кто-то был...
Но знакомую она не помнила. Телефона не знала.
В половине двенадцатого позвонил незнакомый номер.
— Алло? Это Марина? Ваша мама попросила набрать вас. Я врач приёмного отделения...
Нина Петровна упала в парке. Прямо на скамейке, где сидела с сумкой и ждала, пока дочь позвонит. Прохожий вызвал скорую.
Давление. Сердце.
Марина приехала в больницу за двадцать минут — быстрее, чем когда-либо ехала куда-то в своей жизни.
Мать лежала в коридоре на каталке, ждала палаты. Увидела Марину — и первое, что сказала:
— Ну как, всё хорошо прошло? Тебе дали повышение?
Марина опустилась на стул рядом с каталкой и заплакала.
Не красиво, не тихо. По-настоящему, как плачут люди, которые долго держались и больше не могут.
— Мам, — говорила она, — мам, прости меня. Прости. Я выгнала тебя. Ты приехала столько часов, а я...
— Тихо, — сказала Нина Петровна и погладила её по голове. Так, как делала, когда Марине было восемь лет. — Тихо. Я понимаю. Тебе было важно.
— Не было. — Марина подняла голову. — Это не было важно. Ничего из этого не важно.
— Важно, — мягко возразила мать. — Твоя работа важна. Твоя жизнь важна. Просто...
— Просто ты тоже важна, — перебила Марина. — А я вела себя так, будто нет.
Нина Петровна помолчала.
— Я не обиделась, — сказала она наконец. — Я ждала. Я знала, что ты позвонишь.
— Я позвонила поздно.
— Но позвонила.
Марина держала мамину руку — маленькую, сухую, с выступившими венами — и думала о том, как легко было принять это как должное. Эту руку, эту улыбку, эти несколько часов в электричке ради сюрприза.
Нину Петровну оставили в больнице на несколько дней — для наблюдения, стабилизировать давление. Марина приходила каждый день. Первый раз за много лет не опоздала ни разу.
На третий день мать спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Странно, — честно сказала Марина. — Я всё время думаю о том, что было бы, если бы ты не успела...
— Не надо так думать.
— Надо, мам. Хотя бы иногда.
Повышение ей дали. Через неделю после того вечера пришло официальное письмо. Марина прочитала его и первым делом позвонила маме.
— Мам, дали повышение.
— Ой, умница моя! — В голосе Нины Петровны была такая искренняя радость, что Марина снова почувствовала то давнее, детское — что мамина улыбка это самое родное зрелище на свете.
— Ты как себя чувствуешь?
— Хорошо уже. Врач говорит, скоро выпишут.
— Как выпишут — приезжай снова. Не сюрпризом. Просто приезжай. Я буду ждать.
— Ты точно будешь ждать?
— Точно, — сказала Марина. — Обещаю.
Она положила трубку и долго смотрела на служебное письмо с повышением.
Хорошая новость.
Но не самая важная из тех, что случились за эту неделю.