Диана с отчаянием смотрела на гору грязной посуды. Она вздохнула и натянула перчатки. Позавчера было новоселье, а вчера — день рождения, вот и накопилось работы. Чернохвостый кот Феликс потёрся о ноги и запрыгнул на стол. Она выскребла из тарелки остатки еды ему в миску, но кот важно задрал морду и обиженно удалился, мол, сама ешь эту гадость. Диана показала ему язык и включила воду. И тут, словно гром среди ясного неба, грянул звонок в дверь.
На пороге стоял сухощавый тип в кожаной куртке и кепке-хулиганке. «Виктория Николаевна Соколова?» — осведомился он, потирая длинный орлиный нос. Она похолодела. Зачем она ему понадобилась? Неужто Карина наговорила лишнего? Карина была её подругой и коллегой по парикмахерской. Ветреная и легкомысленная, она всегда жила на широкую ногу благодаря зажиточным родителям. А вот у Виктории никого не было — всё детство в детдоме, от первого шага до выпускного со скупым напутствием воспитателей.
Гость оказался Игорем Дмитриевичем, другом её покойного отца. Виктория задрожала: «Папа? Но у меня никогда не было папы». Оказалось, её отец, Николай Романович, был выдающимся учёным-астрофизиком. Он узнал о существовании дочери лишь за полгода до смерти. Мать Виктории, страдавшая зависимостью, сдала её в приют, ничего не сказав отцу, пока тот работал по контракту в США. Игорь Дмитриевич передал ей документы, ключи от машины и фотографии отца с его американской женой Кэролайн. А ещё — книгу-бестселлер «Тайная история космоса», написанную отцом под псевдонимом.
Вскоре Виктория вступила в наследство, получив огромный двухэтажный дом и внушительные счета. Однако её жизнь круто изменилась, когда в автосервисе она познакомилась с обаятельным Максимом. Роман закрутился стремительно: цветы, свидания и знакомство с его матерью, Галиной Павловной. В один из вечеров Максим опустился на колено и предложил Виктории стать его женой. Она, окрылённая счастьем, ответила «Да!».
Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Виктория настояла на самом дорогом ресторане в центре города. Накануне торжества она решила сделать Максиму сюрприз: купила ему роскошный костюм и туфли из крокодиловой кожи. Чтобы запечатлеть его первую реакцию на подарок, она незаметно оставила в его кабинете включённый старый диктофон отца, спрятав его за цветочный горшок.
Вечером того же дня, когда Максим остался в офисе ждать друзей, Виктория забрала диктофон, чтобы послушать запись. Сначала был слышен их разговор, потом тишина, а затем — скрип двери и тяжёлая одышка. В тишине кабинета раздался возбуждённый голос будущей свекрови, Галины Павловной:
— Ну что, не передумал?
— Нет. Нашла? — отозвался Максим.
— Нашла....Продолжение тут:
У Виктории похолодели руки. Она даже не сразу поняла, что перестала дышать. На записи послышался шорох бумаги, потом голос Максима, уже совсем другой — не тот мягкий, которым он говорил с ней, а жёсткий, деловой:
— Точно всё на месте?
— Конечно, — ответила Галина Павловна. — Дом, счета, машина. И главное — эта книга и архив её отца. Ты даже не представляешь, сколько это может стоить, если правильно зайти.
Виктория медленно опустилась на стул. Диктофон дрожал у неё в пальцах.
— После свадьбы тянуть не будем, — сказал Максим. — Пусть перепишет на меня доверенность. Я уже придумал как. Скажу, что так удобнее заниматься ремонтом дома и налогами. Она же наивная, поверит.
Галина Павловна тихо усмехнулась:
— Я сразу говорила, сирота с такими деньгами — подарок судьбы. Ни родни, ни защиты. Только не испорти всё раньше времени.
Виктории стало дурно.
На записи зазвенели стаканы. Потом Максим произнёс фразу, от которой у неё внутри всё оборвалось:
— Главное, чтобы она не начала копаться в прошлом. Если узнает, кто вообще подсказал мне этот сервис и кто свёл нас специально, начнутся вопросы.
— Не узнает, — уверенно бросила его мать. — Карина свои деньги уже получила и рот не откроет.
Виктория резко выпрямилась. Перед глазами сразу встало лицо подруги, её липкие расспросы про наследство, про документы, про дом, про то, где лежат ключи и как оформлено имущество. Всё это время Карина не болтала по глупости. Всё это время её просто продавали.
На записи снова заговорил Максим:
— А если эта дурочка начнёт кочевряжиться после свадьбы?
— Тогда будет как с её матерью, — холодно ответила Галина Павловна. — Женщины вроде неё всегда ломаются одинаково. Лаской, жалостью или страхом.
У Виктории онемели пальцы. Она выключила диктофон, но тут же снова нажала кнопку. Ей нужно было дослушать до конца. Нужно было убедиться, что это не страшный сон.
— Ты только аккуратнее, — продолжила Галина Павловна. — До росписи ни шага в сторону. А потом хоть через месяц развод, хоть через два. Половина уже будет у тебя. А если получится, и весь дом отойдёт.
Максим тихо рассмеялся.
— Да куда она денется? Она влюбилась. Завтра будет смотреть на меня, как собака на хозяина.
Виктория сидела в полной тишине и чувствовала, как по щекам текут слёзы — не от боли даже, а от такого унижения, что внутри всё стыло.
До свадьбы оставалась одна ночь.
Первым порывом было сорваться к нему, вцепиться в лицо, швырнуть этот диктофон на стол и закричать так, чтобы слышал весь город. Но почти сразу пришло другое чувство — холодное и ясное. Нет. Так легко он не отделается.
Утром Виктория проснулась другой. Она приехала в салон как обычно, улыбалась, отвечала на звонки, принимала поздравления и даже обняла Карину, когда та защебетала:
— Ну всё, невеста, сегодня твой день!
— Да, мой, — спокойно ответила Виктория и так посмотрела на неё, что та на секунду сбилась.
Потом Виктория заехала к Игорю Дмитриевичу. Именно ему она первому дала прослушать запись.
Он молчал долго, а потом только сжал челюсть.
— Отец бы этого не пережил. Но хорошо, что ты узнала сейчас, а не после свадьбы. Делай, как скажу, и ни шагу в сторону.
К обеду у неё уже были юрист, нотариус и копии всех записей. Оригинал она спрятала, а ещё одну копию отвезла в банк. И только после этого поехала в ресторан.
Гости собрались вовремя. Играла музыка, официанты носили шампанское, Галина Павловна сияла так, будто уже держала в руках ключи от дома Виктории. Максим в новом костюме выглядел безупречно. Увидев невесту, он шагнул к ней с отработанной нежностью:
— Ты невероятная.
— Знаю, — ответила Виктория так спокойно, что он даже не насторожился.
Когда ведущий пригласил молодых в центр зала для первого тоста, Виктория сама взяла микрофон.
— Спасибо всем, кто сегодня пришёл, — начала она. — Я правда думала, что это будет самый счастливый день в моей жизни. И он действительно стал особенным. Просто не так, как я ожидала.
В зале пошёл лёгкий шёпот. Максим нахмурился.
— Вик, ты что делаешь? — сквозь улыбку прошипел он.
Она не ответила. Только кивнула звукорежиссёру, которому Игорь Дмитриевич уже всё объяснил заранее.
Через секунду по залу разнёсся голос Галины Павловны:
— Нашла.
Потом — Максима:
— После свадьбы тянуть не будем...
Музыка оборвалась. В зале наступила мёртвая тишина. Каждый услышал всё: и про доверенность, и про наивную сироту, и про подкупленную Карину, и про делёж дома, и про то, как жених собирался развестись, едва получив доступ к её деньгам.
Карина первая сорвалась с места и попыталась выйти, но Игорь Дмитриевич уже стоял у дверей.
Галина Павловна побелела так, что даже её яркая помада стала казаться чужой на лице.
— Это монтаж! — выкрикнула она. — Это подделка!
Максим шагнул к Виктории, но она отступила ровно на шаг и сняла кольцо.
— Не подходи ко мне.
Он ещё пытался что-то сказать, притвориться, выкрутиться, но уже никто его не слушал. Гости смотрели на него с таким выражением, будто впервые увидели, кто перед ними на самом деле.
Виктория положила кольцо на поднос с шампанским и тихо сказала:
— Свадьбы не будет. И больше ни один из вас не подойдёт ни ко мне, ни к моему дому, ни к тому, что оставил мне отец.
А потом повернулась к Карине:
— А тебя я считала подругой.
Та расплакалась и начала бормотать про долги, про ошибку, про то, что всё зашло слишком далеко, но Виктория уже не слушала.
Она просто вышла из зала, пока за её спиной поднимался шум, крики и чужой позор.
На улице было удивительно тихо. Виктория стояла на ступенях ресторана, смотрела в темноту и вдруг поняла, что ей не хочется ни плакать, ни кричать. Только дышать. Глубоко. Спокойно. Свободно.
Через несколько месяцев Карина уволилась из салона и уехала из города. Максим ещё пытался писать, то угрожая, то умоляя о встрече, но быстро понял, что для Виктории его больше не существует. А Галина Павловна потом долго рассказывала всем, что её сына оклеветали, только никто уже особенно не верил.
Виктория же впервые за много лет почувствовала, что наследство отца — это не только дом, деньги и документы. Это ещё и последний подарок, который спас её от самой большой ошибки в жизни. Оставленный в шутку диктофон в ту ночь оказался единственным человеком, который сказал ей правду.