— Неужели ты правда думал, что я ничего не узнаю?

В часовне стало так тихо, что было слышно потрескивание свечей. Дэниел побледнел. Всего на секунду, но мне этого хватило. Потому что именно так выглядит человек, который вдруг понимает: игра закончилась.

— Лена, сейчас не место и не время, — процедил он сквозь зубы.

— Нет. Как раз место. И как раз время.

Я достала из папки несколько листов и подняла их так, чтобы видели все.

— Последние шесть недель я собирала всё, что связано со смертью моей сестры.

Мама подняла на меня заплаканные глаза. Кто-то из родственников переглянулся.

— Сначала мне казалось, что это просто трагедия. Осложнения. Несчастный случай. Но потом начали всплывать странности.

Дэниел сделал шаг ко мне.

— Прекрати.

— Сядь на место.

Наверное, впервые в жизни он услышал в моём голосе такой тон. И остановился.

Я открыла первую страницу.

— За два месяца до смерти Майя изменила завещание. Всё имущество должно было перейти ребёнку. Если ребёнок не выживает — её родителям.

По рядам прошёл шёпот.

— А ты, Дэниел, не получал ничего.

Его лицо стало серым.

Селеста медленно убрала свою руку из его ладони.

— Что за бред? — выдавил он.

— Правда. И ты узнал об этом через неделю после подписания документов.

Я показала копию письма из юридической фирмы.

— После этого начались переводы денег на офшорные счета. Потом появились страховые полисы. Очень крупные.

Теперь на него смотрели уже не как на вдовца.

Смотрели как на подозреваемого.

— Ты ничего не докажешь, — сказал он.

И тут я достала телефон.

— А вот тут ты ошибся.

Я включила запись.

Голос был его.

Немного приглушённый, но узнаваемый.

«Когда всё закончится, мы сможем быть вместе. Осталось совсем немного».

Потом голос Селесты:

«А если она что-то заподозрит?»

И снова Дэниел:

«Не успеет».

У Селесты дрогнули губы.

— Ты говорил, что это вырезано из контекста, — прошептала она.

Я посмотрела на неё.

— Потому что он врал тебе так же, как врал моей сестре.

В этот момент двери часовни открылись.

Вошли двое сотрудников полиции.

Я заранее предупредила их, что собираюсь обнародовать результаты расследования именно сегодня.

Дэниел резко развернулся.

— Это какое-то безумие!

— Нет, — ответила я. — Безумием было считать, что никто не станет задавать вопросы.

Один из полицейских подошёл к нему.

— Мистер Восс, нам необходимо, чтобы вы проехали с нами для дачи показаний.

Он оглянулся по сторонам, словно искал поддержку.

Но её не было.

Даже Селеста отступила на шаг.

Мама отвернулась.

Родственники смотрели на него с отвращением.

А я стояла рядом с Майей.

Точно так же, как стояла весь этот день.

Дэниела вывели из часовни. Уже у двери он обернулся.

В его глазах впервые не было самоуверенности.

Только страх.

Когда дверь закрылась, напряжение словно покинуло помещение.

Я медленно подошла к гробу сестры и положила ладонь на белое дерево.

— Всё закончилось, Майя, — тихо сказала я.

Конечно, это было неправдой.

Впереди были суды, допросы, экспертизы. Предстояло ещё многое выяснить.

Но главное уже произошло.

Он больше не мог прятаться за роль убитого горем мужа.

Он больше не мог рассказывать свои красивые истории.

Правда наконец вышла наружу.

Я посмотрела на маленький гробик рядом.

На бледно-розовую ленточку, которую всё ещё держала в руке.

И впервые за долгие недели почувствовала не ярость.

А покой.

Потому что моя сестра всегда говорила одну вещь:

«Рано или поздно люди показывают своё настоящее лицо».

Сегодня Дэниел показал своё.

И увидели его все.