Я осторожно обнял её за плечи.
— Всё хорошо. Сейчас разберёмся.
На самом деле я не был уверен, что там вообще может быть хорошо. Но ребёнку этого слышать не стоило.
Я достал телефон и набрал 911, одновременно направляясь к фургону. Эмили шла рядом, крепко вцепившись в край моей жилетки.
Дверь фургона оказалась не заперта.
Когда я открыл её, в нос ударил тяжёлый запах несвежей одежды, еды и затхлого воздуха. Внутри было темно. На заднем сиденье стояла детская переноска, из которой доносилось слабое хныканье.
— Джейми, — прошептала Эмили и сразу полезла к брату.
Мальчик был совсем крошечным, месяцев шести-семи. Личико покраснело от плача, а бутылочка рядом была пустой и явно давно не мытой.
На передних сиденьях лежали двое взрослых.
Мужчина и женщина.
Я позвал их. Потом громче.
Никакой реакции.
Сердце у меня ухнуло вниз.
Но когда я подошёл ближе, заметил, что грудь женщины всё-таки слегка поднимается. Они были живы.
Оператор на линии попросил проверить дыхание и дождаться скорую.
— Они дышат, — сказал я. — Но не реагируют.
Эмили тем временем уже пыталась успокоить брата.
— Он хороший, — тихо сказала она. — Просто голодный.
От этих слов мне стало тяжелее, чем от любой драки за последние годы.
Шестилетний ребёнок говорил о младенце как уставшая мать.
Я приготовил смесь прямо там, в фургоне. Руки у меня тряслись. Джейми жадно вцепился в бутылочку и начал есть так быстро, что пришлось придерживать её аккуратнее.
Эмили смотрела на него так внимательно, будто только сейчас позволила себе немного расслабиться.
Через десять минут послышались сирены.
Сначала приехала скорая, потом полиция.
Медики быстро вытащили родителей из фургона. Позже выяснилось, что это была смесь наркотиков и таблеток. Они не умерли, но находились в тяжёлом состоянии. По словам врачей, если бы детей никто не заметил ещё день-два, последствия могли быть куда страшнее.
Одна из сотрудниц службы защиты детей присела рядом с Эмили.
— Ты очень храбрая девочка.
Эмили покачала головой.
— Я просто хотела накормить братика.
И вот тогда я окончательно сломался.
Пришлось отвернуться и сделать вид, что проверяю мотоцикл.
Через несколько часов детей временно разместили у родственницы, которую нашли в соседнем штате. Оказалось, тётя давно пыталась разыскать семью, но родители постоянно переезжали и обрывали контакты.
Перед тем как уехать, Эмили подошла ко мне.
Она всё ещё держала свой пакетик с монетами.
— Возьмите, пожалуйста. За смесь.
Я улыбнулся и закрыл её ладошку своей рукой.
— Нет. Эти деньги тебе ещё пригодятся.
— Тогда можно я вам кое-что подарю?
Из пакетика она достала маленький пластиковый брелок в виде снеговика из «Холодного сердца». Потёртый, с облезшей краской.
Наверное, одна из немногих её игрушек.
— Чтобы вы меня не забыли, — сказала она.
Этот брелок до сих пор висит на ключах от моего мотоцикла.
Иногда люди думают, что герои выглядят как пожарные, полицейские или солдаты.
Но когда я вспоминаю ту ночь, я думаю о босой шестилетней девочке в грязной ночнушке, которая несколько дней подряд ходила по тёмным улицам, собирала монеты и просила помощи не для себя.
А для младшего брата.
И если кто-то из нас тогда был героем, то точно не я. Это была Эмили. Маленькая девочка, которая отказалась сдаваться, пока не спасла единственного человека, который был ещё слабее неё самой.