Дверь медпункта распахнулась с таким треском, что Марина сразу всё поняла. Вместе со снегом в приёмную ввалились четверо мужчин. На них были чужие куртки, под ними — грязная казённая роба, а в глазах уже не осталось ничего человеческого.
Один, высокий, со шрамом через щёку, подошёл к столу и показал заточку.
— Спирт есть? Только не вздумай тянуть время.
Второй держал на себе третьего — бледного, зажимавшего бок. Кровь капала прямо на пол.
— Лечи его, — бросил здоровяк. — Менты подстрелили.
Марина медленно поднялась. На улице пурга, связи нет, вокруг ни души. А по их лицам было видно: даже если она сейчас поможет, живой её всё равно не отпустят.
Шрамированный подошёл вплотную, схватил её за подбородок и усмехнулся:
— Повезло нам. И подлечимся, и согреемся, и развлечёмся. Будешь умницей — может, до утра доживёшь.
И в этот момент Марина вдруг успокоилась. Потому что поняла: просить бесполезно. Они уже всё решили. Значит, теперь вопрос был только в одном — кто из них переживёт эту ночь.
— Я всё сделаю, — тихо сказала она. — Только не трогайте меня.
Она подошла к шкафу, достала бинты, шприцы, ампулы и незаметно взяла то, что могло помочь уже не им, а ей. Потом обработала рану и вколола раненому препарат под видом обезболивающего. Но одного было мало. Если на ногах останутся двое, её просто добьют.
Тогда Марина сделала ставку на самое простое.
— Ему нужен спирт, — сказала она. — И рану промыть, и внутрь немного. Иначе шок.
— Неси, — коротко бросил шрамированный.
Марина разбавила спирт и, пока двое смотрели на раненого, добавила туда то, что должно было свалить их чуть позже, когда будет уже поздно что-то понимать. Потом поставила графин и мензурки на стол.
— Так безопаснее, — тихо сказала она.
Шрамированный взял мензурку, покрутил её в пальцах, а потом вдруг медленно поднял глаза на Марину. Подошёл, сунул ей стаканчик в руку и притянул к себе.
— Не торопись, красавица. Ты первая отпей.
У Марины всё внутри похолодело. Если отказаться — её зарежут сразу. Если сделать глоток — она может не дожить до того момента, когда смесь начнёт действовать на них.
А шрамированный уже улыбался и тихо сказал:
— Пей. Или я сначала вколю эту гадость тебе, а потом мы посмотрим, как ты будешь задыхаться у нас на глазах....Продолжение тут:
Марина не отвела взгляд. Медленно поднесла мензурку к губам, сделала совсем маленький глоток и тут же закашлялась, будто спирт обжёг ей горло. Шрамированный довольно усмехнулся, вырвал у неё мензурку и одним движением опрокинул в себя остаток.
— Вот теперь верю, — сказал он. — Наливай остальным.
Марина дрожащими руками разлила спирт по мензуркам. Здоровяк выпил сразу, даже не понюхав. Раненому она поднесла сама. Тот жадно глотнул, поморщился и снова рухнул на кушетку.
Первые минуты ничего не происходило. Шрамированный уже начал ухмыляться, будто наслаждался её страхом, и Марине на секунду показалось, что она ошиблась. Но потом раненый вдруг захрипел сильнее, попытался подняться и тут же бессильно повалился обратно. Здоровяк мотнул головой, выругался и схватился за стену.
— Ты чего?.. — прохрипел он, глядя уже не на раненого, а на главаря.
Тот тоже понял не сразу. Сделал шаг к Марине, хотел снова схватить её за лицо, но пальцы вдруг разжались. Он качнулся, ударился плечом о шкаф и выругался уже с тревогой.
— Сука... ты что нам подлила?..
Марина отступила на шаг.
— То, что вы заслужили.
Здоровяк рванулся к ней, но ноги у него подломились, и он с грохотом рухнул прямо на пол. Раненый уже не шевелился. Шрамированный держался дольше всех. Он ещё пытался дотянуться до заточки, полз по полу, хрипел, смотрел на Марину так, будто хотел прожечь её взглядом.
— Помоги... — выдавил он. — Слышишь?..
Марина смотрела на него молча. Ещё несколько минут назад этот человек обещал смотреть, как она будет умирать. Теперь он сам задыхался у её ног и впервые в жизни просил пощады.
Когда его рука наконец безвольно упала, Марина быстро подошла к столу, вытащила из ящика старый служебный мобильник, который почти не ловил в здании, и выбежала в сени. Там связь появилась на одно деление. Этого хватило.
— Дежурная часть? — сказала она хрипло. — Срочно. Побег, четверо вооружённых. Сельский медпункт. Один ранен, двое без сознания. Приезжайте быстрее.
Потом она вернулась внутрь, заперла дверь изнутри и только тогда позволила себе сесть на стул. Руки тряслись так, что она не могла даже утереть лицо. На полу лежали четверо мужчин, которые ещё час назад были уверены, что эта ночь закончится для них весело.
Когда под окнами наконец завыли сирены, Марина подняла голову и впервые за всё это время глубоко вдохнула. Она выжила не потому, что ей повезло.
Она просто раньше них поняла главное: если хищник уверен, что перед ним жертва, он почти всегда сам идёт в расставленную для него ловушку.