Расстроенная Лидочка складывала вещи мужа.
— Я так люблю, когда ты меня собираешь, дорогая, — сказал Лёшка, откусывая от пятого пирожка. Перед отъездом он всегда плотно завтракал.
В стопке лежало чистое бельё и его любимая пижама. Лёшка предпочитал спать в пижаме — по старинке, как в пятидесятых. Лиде это нравилось: не нужно было думать о подарке, и приятно было засыпать, положив голову на гладкую натуральную ткань.
— Ну не волнуйся ты так, Лидуша, — говорил муж. — Что со мной может случиться?
— Да всё что угодно! Болезнь привяжется. Съешь что-нибудь не то в столовке. И кто тебя там будет будить по утрам поцелуем?
— Без твоих поцелуев буду скучать!
— Лёш, ну неужели нельзя ничего сделать? Что за необходимость — посылать человека в праздничные дни?
— А менеджмент — это сейчас самое главное! — весело ответил Лёшка. — И это не кабы что, а что, абы как!
И засмеялся сам над собой. Он вообще был очень остроумным, её Лёшка.
Лиде было не до смеха. Она опять будет в праздники одна. Все подружки разобраны по парам. К родителям ехать не хотелось. Такое одиночество стало случаться всё чаще — раньше такого не было.
Вот если бы был ребёнок, было бы не так пусто.
Но Лёшка пока был против. «Поживём для себя, заинька».
Обихоженный муж убыл на ответственное задание — готовить к открытию филиал фирмы в другом городе. Вернётся восьмого января.
Лида осталась одна.
Настроение было безобразное. Она взялась наряжать ёлку — и в процессе разматывания гирлянды обнаружила, что растяпа-муж забыл папку с документами. Как же он без них? Вся работа насмарку.
Она набрала мужа — недоступен, видимо, в транспорте.
Тогда нашла в интернете телефон их фирмы.
Трубку взял дежурный.
— Нельзя ли переслать документы по факсу? У вас филиал открывается, а муж документы забыл!
— Успокойтесь, барышня, — вежливо ответил дяденька. — Никаких филиалов мы не открываем. И в командировку на Новый год никого не посылали.
— Как не посылали?
— Да очень просто. Все сотрудники уже второй день благополучно празднуют. Мы до восьмого не работаем. С Новым годом, и не забивайте голову чепухой.
Лида сложила два и два.
Получила огромную фигу.
Неразмотанная гирлянда валялась на полу. Остолбеневшая Лида сидела рядом.
Выходит, муж всё это время врал.
Лиде стало так плохо, что хуже некуда. И это — снова перед Новым годом.
Для начала нужно было успокоиться. Бабушка в таких случаях мыла полы. Лида вымыла полы во всей квартире и немного пришла в себя. Потом встала под душ. Потом позвонила подруге Маринке.
Маринка возглавляла агентство по организации праздников. В Новый год у неё всегда был аврал — деды Морозы и Снегурочки нарасхват. Одна девчонка как раз заболела.
— Чего тебе киснуть одной? Побудь Снегурочкой. Вспомни художественную самодеятельность.
— Да я не смогу!
— Боженька мой, чего там мочь? «Раз, два, три — ёлочка, гори!» — это ты скажешь?
— Это смогу.
— Вот и всё. Остальное Дед Мороз скажет.
Лида согласилась. Во-первых, у неё была своя роскошная светлая коса — то, что надо. Во-вторых, предложили хорошие деньги. При Лёшкиной зарплате менеджера среднего звена Лида, учитель биологии, крутилась как могла.
Настроение сразу улучшилось. Хорошо, что есть Маринка.
Муж позвонил вечером.
— Я добрался, родная!
— Я уже скучаю, любимый, — неискренне произнесла Лида. Выяснять отношения по телефону она не хотела. Лучше — глядя в глаза.
— И я!
«Ну-ну, скучай», — подумала она.
В девять вечера они приехали на очередной заказ.
На звонок в прихожей вышла симпатичная женщина. За ней выбежали три девочки-погодки, похожие на маму. А следом — муж.
Точнее, их общий муж.
Перед Лидой стоял Лёшка.
В той самой пижамной куртке.
Оба остолбенели.
Первой пришла в себя Лида. Такие люди идут работать в МЧС, на скорую, в пожарную. Лида преподавала биологию — тоже, в общем-то, экстремальная специальность. Современные дети — те ещё затейники.
— Здравствуй, ёлка, Новый год, — громко произнесла она, немного перефразировав известную фразу. В оригинале было совершенно другое слово.
Дети загалдели. Началось чтение стишков, раздача подарков.
Обалдевший Лёшка во все глаза смотрел на Снегурочку, как две капли похожую на жену.
«Она или не она? Да откуда ей взяться — Лидка же у родителей! И если бы это была она — обязательно бы отреагировала. Ну, в волосы вцепилась для начала. А там как пойдёт. Но какое сходство — точь-в-точь».
Улучив момент, он подошёл и тихо спросил:
— Девушка, а как вас зовут?
Мама девочек удивлённо посмотрела на него.
— Лёшик, ты что, пристаёшь к девушке?
— Я — Снегурочка, разве не видно? — холодно произнесла Лида.
Визит закончился. Дед Мороз и Снегурочка ушли.
Да, эта новогодняя ночь принесла кое-кому много нового.
Лёшка вернулся четвёртого января.
— Ты же обещал восьмого.
— Соскучился, — заискивающе сказал он.
— Да ладно врать-то.
— Я всё объясню!
— Девочки твои?
Он помолчал.
— Мои.
— Ну и что ты тогда мне объяснишь? Что три дочери подряд — ошибка молодости? Что ты её не любишь? Или она смертельно больна? Или у тебя есть свои варианты?
Своих вариантов у Алексея не нашлось.
— Прости меня.
— В смысле — прости? И будем жить дальше?
— Ну, мы же так хорошо раньше жили!
— Ты оставишь детей без отца? Я теперь знаю про них, и списать их со счетов не смогу. Жить как раньше не получится.
Лёшка обиженно засопел: почему не получится? Человеку нужно дать ещё один шанс!
— К тому же, это не один ребёнок, которого можно назвать ошибкой молодости. Наверное, тебе было очень приятно ошибаться. Работал над ошибками долго. Поэтому у нас и нет детей. Да, дорогой?
Дорогой молчал.
— Тебе бы понравилось, если бы подобное произошло со мной?
— Думаю, нет, — честно признался он. — Но я хотя бы попытался бы тебя понять.
— Опять врёшь. Ты бы меня просто выставил за дверь. Или ушёл сам — квартира-то моя.
Так что собирай вещи. Явка провалена.
Он ушёл с «тревожным чемоданчиком».
Лида смотрела в закрытую дверь.
Она любила этого человека. По-настоящему, долго, без условий. Собирала ему в дорогу, пекла пирожки, засыпала с головой на его пижамном плече.
Но она была умной женщиной. И знала, когда надо остановиться.
Развод она подала в январе.
Маринке потом рассказала всё — как случайно попала на заказ, как увидела его в пижамной куртке, как сказала «здравствуй, ёлка» вместо того, что хотела.
Маринка хохотала так, что плакала.
— Лидка, это же надо! Из всех квартир в городе — в эту!
— Бывает, — сказала Лида.
— И как ты держалась?
— Профессионально. Я же учитель биологии.
Они выпили чай с пирогом. За окном уже был февраль — хмурый, с остатками снега на подоконнике.
Лида смотрела в окно и думала о том, что тайное становится явным всегда. Иногда — в самый неожиданный момент. В костюме Снегурочки, с косой до пояса, с мешком подарков в руках.
Иногда — именно так и никак иначе.
И это, если подумать, даже честно.