Сын сидел и ерзал на стуле. Просил пожить «годик». Мать слушала и думала: а надо ли ей это? Она знала сына — и знала Олесю. И ответила так, что сын сначала растерялся, а потом выдохнул.
Игнат сидел в гостях у матери и нервно ерзал на стуле.
Нина Алексеевна сразу поняла — хочет поговорить, но не решается.
— Сынок, у вас что-то случилось?
— Ну как тебе сказать... — Игнат уткнулся в тарелку с борщом.
— Говори, как есть.
— Мы решили сдавать свою квартиру, — тяжело вздохнул он.
— А сами где?
— Можно у тебя пожить? — он поднял жалобный взгляд. — Годик. Соберём на первоначальный взнос.
— Решили или решила? — мать сделала ударение.
— Общее решение.
— Угу. — Нина Алексеевна налила сыну ещё борща и замолчала. Думала.
Сын с Олесей у неё — это трёхкомнатная квартира, которая превратится в коммуналку. С Игнатом она уживётся. Но Олеся?
Нина Алексеевна видела невестку насквозь. Мягкий, покладистый Игнат был именно тем, что ей нужно. «Расширяться» — красивое слово. А по факту — переехать к свекрови бесплатно.
— Можно у тебя или нет? — не выдержал Игнат.
— Скажи мне одну вещь, — сказала она. — Это была идея Олеси?
— Я же сказал — наше общее—
— Игнат.
Он замолчал.
— Её идея, — сказал он наконец.
— Я так и думала.
— Но я согласился. Это же правда выход.
— Логика есть. — Нина Алексеевна сложила руки. — Но ты подумал, каково мне будет с Олесей под одной крышей?
— Вы же уживётесь как-нибудь.
— «Как-нибудь» — это не план. — Она посмотрела на сына. — Я скажу тебе, что думаю. Честно.
— Хочу честно.
— Пустить вас — могу. Но не «как-нибудь». С условиями.
— Какими? — спросил Игнат.
— Первое — вы платите за коммуналку. Полностью. Живёте здесь, потребляете — платите.
— Хорошо.
— Второе. Олеся не командует на моей кухне. Я хозяйка. Хочет готовить — договаривается со мной.
— Она не будет—
— Игнат, я твою жену знаю. Будет. Поэтому говорю заранее.
Он кивнул.
— Третье. Срок — год. Не «примерно год». Год — и вы уходите. Нашли квартиру или нет.
— А если не успеем накопить?
— Значит, берёте меньшую. Или снимаете. Но год — это год.
— Мам, ты жёсткая.
— Я честная. — Она посмотрела на сына. — Я люблю тебя. Именно поэтому говорю правила сразу, а не терплю полгода, а потом скандалю.
— И четвёртое есть? — угадал он.
— Есть. Когда сын спрашивает мать, можно ли пожить — это хорошо. Но когда за этим стоит чужая идея, а сын просто передаёт — это нехорошо. — Пауза. — Ты взрослый мужчина. Думай сам.
— Мы же с Олесей вместе—
— Вместе — это когда оба решают. А не когда один решает, а второй идёт говорить маме.
Игнат молчал.
— Скажи Олесе про условия, — добавила Нина Алексеевна. — И посмотри на реакцию.
— А если она не согласится?
— Значит, не переедете. Это тоже ответ.
Вечером Игнат рассказал Олесе об условиях.
— Коммуналку полностью? — Олеся поджала губы. — Несправедливо.
— Мы же там живём.
— И на кухне она командует?
— Это её кухня.
Олеся смотрела на мужа.
— Она специально так поставила условия, чтобы мы отказались.
— Или честно сказала, как будет.
— Ты на чьей стороне?
— На нашей общей. Но мама права — это её дом. Мы идём к ней, не она к нам.
Олеся думала.
— Ладно, — сказала она. — Попробуем.
Они переехали. Нина Алексеевна встретила спокойно. На кухне первый вечер готовила сама.
Олеся наблюдала. Потом подошла.
— Нина Алексеевна, научите меня делать ваш борщ? Игнат говорит, что ваш лучше всех.
Мать посмотрела на невестку.
— Завтра. Вместе сварим.
Год прошёл. Они нашли двушку. Взнос собрали. Уходили в срок.
За день до переезда Игнат сидел с матерью на кухне.
— Мам, спасибо. И за условия тоже.
— За условия?
— Они помогли. Мне — понять, что надо думать своей головой. — Пауза. — Не только слушать.
Нина Алексеевна кивнула.
— Поздно дошло, — сказала она. — Но дошло. Это главное.