Сын сказал: выставь квартирантов, мы едем на месяц к морю. Мать сказала: нет. Он удивился — его мать, его домик, его право. Пока она не напомнила, на что уходят деньги с аренды.
— Нет, ключи не дам, — твёрдо сказала Анна Алексеевна.
— Почему? Я твой сын!
— Там квартиранты. Куда я их дену?
— Мне нет до этого дела.
— Люди заплатили деньги. Я не могу выставить их за дверь. Снимите гостиницу.
— Мы едем на месяц! Ты понимаешь, сколько это стоит? Почему мы должны тратиться, если есть наш домик?
— Наш с Петром, — поправила мать.
— Какая разница? В общем, у тебя две недели — выставь квартирантов.
— Никого я не буду выставлять. Нам нужны эти деньги.
— На что они идут? — Михаил прищурился.
Пётр был отчимом — появился в жизни матери лет двенадцать назад. Михаил его принял — не тепло, но принял. Домик у моря купили вместе с матерью. Михаил помогал деньгами, гордился этим. Но на что идут деньги с аренды — не думал никогда.
— Напомни, — сказал он.
Анна Алексеевна смотрела на сына.
— Ты действительно не помнишь, — сказала она. — Или делаешь вид.
— Напомни.
— Петя болеет. Уже три года. Почки. Диализ два раза в неделю. Лекарства. Обследования. — Она говорила ровно. — Пенсии не хватает. Аренда — это наш основной доход сейчас.
Михаил молчал.
— Ты не знал?
— Вы... не говорили.
— Ты не спрашивал.
В кухне стало тихо.
Михаил смотрел на мать. Она сидела прямо — как сидят люди, которые давно привыкли держаться.
— Сколько стоит диализ? — спросил он наконец.
— Если платно — около десяти тысяч за сеанс. Два раза в неделю.
— Это восемьдесят тысяч в месяц.
— Плюс лекарства. Плюс анализы.
— Мам, почему вы не сказали?
— Потому что ты не звонишь первым. — Она сказала это без злости, просто. — Мы не хотели просить. Петя говорит — Михаил мне не родной сын, неловко.
— Он мне не родной отец, но это не значит—
— Я знаю. Но он так думает.
Михаил откинулся на спинку стула.
Он приезжал раз в год. Звонил по праздникам. Считал, что у матери всё нормально. Не думал, зачем сдают.
— Сколько платят квартиранты?
— Сорок пять тысяч в месяц. Уже третий сезон у нас — хорошие люди, семья с детьми.
— И вы не можете их выселить.
— Не могу. И не хочу.
Михаил встал. Прошёл к окну.
— Я не знал, — сказал он.
— Знаю, что не знал.
— Мам, я буду переводить каждый месяц. Немного, но буду.
— Миша, не нужно—
— Нужно. Я не знал. Теперь знаю.
Анна Алексеевна смотрела на сына.
— А отпуск?
— Снимем гостиницу. Не на месяц — на неделю. Дети поймут.
— Дорого же.
— Мам, у вас на лекарства едва хватает. Мне стыдно говорить про дорого.
Она взяла его за руку — коротко, как берут, когда слов не нужно.
— Ты хороший, — сказала она.
— Я невнимательный. Но постараюсь исправиться.
Они позвонили жене Михаила. Та отреагировала спокойно: гостиница так гостиница, дети моря всё равно увидят.
Потом сидели все вместе — Михаил, Анна Алексеевна, Пётр с книгой. Говорили. Пётр рассказывал что-то смешное про соседа.
Уезжая, Михаил оставил конверт на столе.
— Это на август.
— Миша—
— Мам. Просто возьми.
Она взяла.
— Приезжай на Новый год, — сказала она. — Именно на Новый год. Мы дома будем.
— Приеду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он сел в машину. Думал о том, что двенадцать лет Пётр жил рядом с его матерью. Двенадцать лет Михаил держал дистанцию. Думал — незачем сближаться с чужим человеком.
А чужой человек оказался тем, кто не хотел его беспокоить.
Это больше говорит о человеке, чем кровное родство.