Мать дарила подарки дочери всем, кто приходил на чай. Алина злилась, объясняла, снова дарила — снова пропадало. Пока она не придумала кое-что простое. И всё изменилось.

— Мама, а где моя ваза?

Алина бросила взгляд на стол. Вазы не было.

— Ой, я её переставила, — голос Елены Павловны звучал виновато.

— Опять кому-то подарила?

— Нет, нет. Она на шкафу, наверное.

— Врёшь.

Мать потупила глаза. Алина без слов всё поняла.

— Зачем ты даришь мои подарки другим?! Сколько можно?! Ты знаешь, сколько она стоила?

— Как отказать людям, когда слёзно просят? — Елена Павловна опустилась на стул. — Нужно быть мягче.

— Мне удивительно, как ты дожила до пятидесяти с таким неумением отказывать. Кому на этот раз? Тёте? Подружке? Дай угадаю — двоюродной тёте бабушки твоей подружки?

— Ну тебя с шутками. Тётя Маша вчера зашла на чай. Увидела вазу — очень понравилась. Не откажу же родной тётке! Ещё подумает, что я жадина.

— Мам, — Алина говорила уже тише, — это третий подарок за год. Кофемашина ушла соседке. Шаль — куда-то ещё. Теперь ваза.

— Кофемашину отдала, потому что у Людмилы сломалась своя—

— Мам.

— Что?

— Ты не можешь сказать «нет».

— Ну вот не могу, и всё, — Елена Павловна развела руками. — Такой уж у меня характер.

— Хорошо, — сказала Алина.

— Хорошо? — мать удивлённо посмотрела на дочь.

— Я придумала кое-что.

— Что придумала?

— Увидишь.

На следующий день рождения Алина пришла с двумя пакетами.

— Вот, — поставила первый. — Это тебе. Лично. Можешь отдать, подарить, потерять — делай что хочешь. Это твоё.

В пакете была красивая шаль — тёплая, дорогая.

— А это, — поставила второй, — для тётей, соседок, подружек. Это не твоё. Это запас для раздачи.

В пакете лежали три недорогих но симпатичных сувенира, конфеты, чайный набор.

Елена Павловна смотрела на два пакета.

— Это что значит?

— Когда придёт тётя Маша и увидит что-нибудь красивое — ты достанешь из этого пакета что-нибудь и отдашь ей. Не моё — из запаса. — Алина смотрела серьёзно. — Так тебе не придётся отказывать. И мои подарки останутся на месте.

Елена Павловна помолчала.

— Хитрая ты.

— Учусь у тебя.

— У меня? Я-то совсем не хитрая.

— Именно поэтому я хитрая за двоих.

Мать взяла шаль. Развернула. Провела ладонью.

— Красивая.

— Твоя.

— Совсем моя?

— Совсем.

— А если запас кончится?

— Позвонишь — пополню.

— А если кто-то попросит именно твой подарок?

— Скажешь: это дочкино, она не разрешает. Конец разговора.

— Но они же подумают—

— Пусть думают. Это правда.

Елена Павловна смотрела на второй пакет.

— Значит, вот эти — для раздачи?

— Именно.

— И я могу отдавать их без вины?

— Без вины.

Мать задумалась.

— Знаешь, — сказала она, — это, наверное, умно.

— Старалась.

— Просто мне всегда казалось — люди расстроятся, если откажу. А так я же не отказываю. Я даю другое.

— Именно. Ты всё равно добрая. Просто не за мой счёт.

Елена Павловна засмеялась — тихо, немного смущённо.

Прошёл год. Алина приходила и каждый раз проверяла — на месте ли её подарки. Чайный сервиз стоял в серванте. Картина висела на стене. Маленькая статуэтка — на полке.

Второй пакет периодически пустел. Алина пополняла.

— Тётя Маша на прошлой неделе приходила, — рассказывала Елена Павловна. — Увидела конфеты из запаса, обрадовалась.

— А на твои вещи смотрела?

— Смотрела. На шаль. Спросила, откуда такая красивая.

— И что сказала?

— Сказала — дочка подарила. Не отдам, это моё.

Алина смотрела на мать.

— Правда сказала?

— Правда. — Елена Павловна чуть улыбнулась. — Оказывается, это несложно.

— Ну наконец-то.

— Она не обиделась. Даже похвалила тебя.

— Значит, система работает.

— Работает. — Мать согласилась. — Хотя конфеты я немного и сама ела.

— Мам!

— Ну, они вкусные были.

Алина засмеялась.

Елена Павловна смотрела на дочь с той особой теплотой, которая бывает у матерей, когда дети придумывают что-то умное и при этом не обижают.

Иногда любовь — это не бесконечное терпение. Иногда это второй пакет с запасом для раздачи.

Чтобы и добрым остаться, и своё сохранить.