Ночью позвонила сестра: умер дядя, нужны деньги. Есения перевела пять тысяч и всё равно приехала сама. Тётя встретила её в дверях и сказала то, от чего хочется развернуться и уехать обратно.
Назойливый звонок вырвал Есению из сна.
Половина второго ночи. Двоюродная сестра Жанна — не общались больше двух лет.
— Ты спишь что ли? Везёт, а я глаз сомкнуть не могу.
— Ночь, конечно сплю.
— Раз спокойно спишь — значит, ещё ничего не знаешь.
— Жанна, ближе к делу.
— Горе у нас. Дядя Тимур скончался. Нежданно-негаданно. Тётя Маша в шоке, денег нет. Нужно скинуться. Мы завтра едем в деревню. Ты поедешь?
— На панихиду приеду. Раньше не смогу.
— Тогда переведи пять тысяч. Мы передадим.
Есения перевела. Легла спать.
Но до утра не спала.
Дядя Тимур — брат отца. Отца не стало восемь лет назад. Дядя был последним, кто помнил его молодым, рассказывал истории, которые больше никто не знал.
Утром она взяла отгул. Купила продукты. Поехала.
Жанна с братом приехали раньше — их машина стояла у ворот.
Есения вошла во двор.
Тётя Маша стояла у крыльца. Увидела племянницу.
— Приехала? — сухо произнесла она. — И кто тебя только позвал? Лучше бы деньгами помогла.
Есения остановилась.
Продукты в сумке. Отгул взят. Три часа дороги.
— Я и деньги перевела, и приехала, — сказала она спокойно.
— Деньги перевела — молодец. А приехала зачем? Только лишний рот.
Жанна за спиной тёти сделала виноватое лицо. Брат смотрел в сторону.
Есения поставила сумку с продуктами на крыльцо.
— Это вам. — Она кивнула на сумку. — Я приехала проститься с дядей Тимуром. Не к вам.
Прошла в дом.
Дядя Тимур лежал в гостиной. Есения подошла, постояла.
Вспомнила, как он учил её рыбачить. Ей было лет девять. Он смеялся, когда она боялась насаживать червя, и делал это сам. Говорил: рыбак из тебя не выйдет, но человек хороший.
Она вышла на кухню. Жанна сидела за столом.
— Она всегда такая, — сказала Жанна тихо. — Не обращай внимания.
— Сколько ещё нужно? — спросила Есения.
— Тысяч десять хотя бы. Гроб дорогой взяли.
— Я дам ещё три. Больше при себе нет.
— Спасибо.
Есения достала деньги. Отдала.
Потом помогала — молча. Чистила картошку, нарезала, помогала носить тарелки. Делала то, что делают на таких поминках.
Тётя Маша прошла мимо несколько раз. Не поблагодарила. Не заговорила.
За поминальным столом говорили о дяде. Соседи вспоминали — как помогал, как чинил всем заборы. Хороший был человек.
Перед отъездом Есения зашла к тёте.
— Тётя Маша, я сегодня вечером переведу ещё три тысячи. Если что-то ещё нужно — скажите.
— Нужно всегда, — сухо ответила та.
— Я понимаю. — Есения помолчала. — Дядя Тимур был хорошим человеком. Я рада, что приехала с ним попрощаться.
— Деньгами лучше бы помогла, — повторила тётя.
— Я помогла деньгами. И приехала тоже. — Есения смотрела на неё спокойно. — Это не одно вместо другого.
Тётя Маша не ответила.
Есения вышла на улицу. Жанна догнала её у калитки.
— Есения, подожди. Я хотела сказать... мама не со зла. Она просто так говорит со всеми.
— Жанна, — сказала Есения, — я приехала потому что хотела. Не потому что должна была. Дядя заслуживал этого.
— Я знаю.
— Деньги переведу вечером, как обещала.
Она перевела — как обещала. Жанна написала «спасибо». Тётя Маша не написала ничего.
Есения убрала телефон.
Думала о дяде. О том, что он говорил: рыбак из тебя не выйдет, но человек хороший.
Приехать — это тоже было правильно. Даже если тебя не позвали. Даже если встретили словами, от которых хочется развернуться.
Некоторых людей провожают не потому что их просят. А потому что они этого заслуживают.