Ночью позвонила сестра: умер дядя Тимур, нужны деньги. Есения перевела пять тысяч и решила приехать сама. Тётя встретила её в дверях и сказала то, от чего хочется развернуться и уехать.

Назойливый звонок вырвал Есению из сна.

Половина второго ночи. Двоюродная сестра Жанна — не общались больше двух лет.

— Ты спишь что ли? Везёт, а я глаз сомкнуть не могу.

— Ночь, конечно сплю.

— Раз спокойно спишь — значит, ещё ничего не знаешь.

— Жанна, ближе к делу.

— Горе у нас. Дядя Тимур скончался. Нежданно-негаданно. Тётя Маша в шоке, денег нет. Нужно скинуться. Мы завтра едем в деревню. Ты поедешь?

— На панихиду приеду. Раньше не смогу.

— Тогда переведи пять тысяч. Мы передадим.

Есения перевела. Легла спать.

Но до утра не спала.

Дядя Тимур — брат отца. Отца не стало восемь лет назад. Дядя был последним, кто помнил его молодым, рассказывал истории, которые больше никто не знал. Есения виделась с ним редко — деревня далеко, жизнь закручивает. Но он был.

Теперь нет.

Утром она взяла отгул. Купила продукты — то, что берут в дом, где горе. Мука, сахар, масло, консервы. Собрала сумку.

Поехала в деревню.

Жанна с братом приехали раньше — их машина стояла у ворот.

Есения вошла во двор.

Тётя Маша стояла у крыльца. Увидела племянницу.

— Приехала? — сухо произнесла она. — И кто тебя только позвал? Лучше бы деньгами помогла.

Есения остановилась.

За спиной тёти в окне мелькнула Жанна.

Есения смотрела на тётю.

Тётя Маша была женщиной тяжёлой — это Есения знала с детства. Не злой, но такой, у которой всё вокруг всегда были должны. После смерти отца Есении она ни разу не позвонила с соболезнованиями. Когда у Есении была свадьба — не приехала, сославшись на здоровье. Деньги на подарок тоже не прислала.

Сейчас она стояла у крыльца и смотрела на племянницу с тем выражением, которое говорило: зря приехала.

— Тётя Маша, — сказала Есения, — я привезла продукты. И деньги вчера перевела.

— Мало перевела, — отрезала та. — Думаешь, похороны дёшево стоят? На поминки нужно, на гроб, на всё.

— Сколько нужно ещё?

— Жанна посчитает.

— Хорошо. Но сейчас я зайду, если можно.

— Заходи раз приехала, — тётя отступила от двери без радости.

Внутри было накурено — соседи пришли проститься. Дядя Тимур лежал в гостиной, накрытый. Есения подошла, постояла.

Вспомнила, как он учил её рыбачить. Ей было лет девять. Он смеялся, когда она боялась насаживать червя, и делал это сам. Говорил — рыбак из тебя не выйдет, но человек хороший.

Она вышла на кухню. Жанна сидела за столом.

— Сколько ещё нужно? — спросила Есения.

— Тысяч десять хотя бы. Гроб дорогой взяли.

— Почему дорогой?

— Ну, не хоронить же его в дешёвом.

Есения достала кошелёк. Отсчитала деньги — всё, что было с собой. Семь тысяч.

— Больше при себе нет. Вечером переведу ещё три.

— Ладно.

Жанна взяла деньги и ушла в комнату.

Есения осталась на кухне.

Вокруг суетились соседки — готовили еду, мыли посуду, накрывали на стол. Она присоединилась молча. Чистила картошку, нарезала, помогала носить тарелки.

Тётя Маша прошла мимо.

— Хоть что-то полезное делаешь, — бросила она.

Есения не ответила.

За поминальным столом говорили о дяде. Соседи вспоминали — как помогал, как чинил всем заборы, как никогда не отказывал. Тётя Маша плакала.

Есения слушала и думала о том, что дядя Тимур был хорошим человеком. И то, что она приехала — это для него, не для тёти.

Перед отъездом она зашла к тёте попрощаться.

— Тётя Маша, я сегодня вечером переведу ещё три тысячи. Если что-то ещё нужно — скажи.

— Нужно всегда, — сухо ответила та.

— Я понимаю. — Есения помолчала. — Тётя Маша, дядя Тимур был хорошим человеком. Я рада, что приехала с ним попрощаться.

— Деньгами лучше бы помогла.

— Я помогла деньгами. И приехала тоже. — Есения смотрела на тётю спокойно. — Это не одно вместо другого.

Тётя Маша молчала.

— Дядя Тимур учил меня рыбачить, — сказала Есения. — Помните? Мне было лет девять. Он смеялся, что рыбак из меня не выйдет.

— Помню, — тихо сказала тётя. Первый раз — без сухости.

— Вот поэтому я приехала.

Она попрощалась и вышла.

В машине сидела несколько минут, не заводя мотор.

Три тысячи перевела, как и обещала, вечером того же дня.

Жанна написала «спасибо» — коротко, без лишних слов.

Тётя Маша не написала ничего.

Есения убрала телефон.

Думала о дяде. О том, что он говорил: рыбак из тебя не выйдет, но человек хороший.

Она надеялась, что он был прав.

Приехать — это тоже было правильно. Даже если тебя не позвали. Даже если встретили словами, от которых хочется развернуться.

Некоторых людей провожают не потому что их просят.

А потому что они этого заслуживают.