Он позвонил в дверь собственной квартиры — чтобы не застать жену врасплох. Она открыла. Ужина не было. Подарка не было. Он всё равно улыбался. А потом она протянула ему коробку.

Юрий проснулся раньше обычного.

Загремел посудой на кухне — не специально, просто от хорошего настроения. Сегодня был его день рождения. Пятьдесят лет — круглая дата, как говорила мама. Юрий не очень любил круглые даты, но не любил и когда их игнорируют.

Анфиса появилась на кухне растрёпанная и злая.

— Мне вставать через час. Можно потише?

— Разбудил? Решил пораньше — такой день сегодня. Кофе будешь?

— Спать буду.

Она ушла обратно в спальню.

Юрий стоял с двумя кружками и смотрел на закрытую дверь.

Ладно. Она, наверное, забыла. С утра всегда раздражённая. Вечером вспомнит — сделает сюрприз.

На работе встретили поздравлениями. Коллеги скинулись на часы — красивые, с гравировкой. Юрий был растроган. Весь день поглядывал на телефон — ждал сообщения от жены. Сообщения не было.

Ничего. Вечером.

В шесть вышел с работы. Шёл домой быстро — предвкушал. Может, она накрыла стол. Может, позвала кого-то из его друзей. Анфиса умела удивлять, когда хотела.

У двери квартиры остановился. Позвонил — чтобы не застать врасплох.

Дверь открылась.

Анфиса стояла в домашнем халате с телефоном в руке.

— А, пришёл. Ужинать будешь? Там макароны в холодильнике, разогрей.

Юрий вошёл. Огляделся. Никаких гостей. Никаких украшений. Обычный вечер.

— Анфиса, — сказал он, — ты помнишь, какой сегодня день?

Она подняла глаза от телефона.

— День рождения твой. Да, помню.

— И?

— Что «и»?

— Ничего, — сказал он тихо. — Всё хорошо.

Переоделся. Разогрел макароны. Ел один на кухне, слушая, как в соседней комнате Анфиса смотрит что-то с телефона.

Потом она вышла. Встала в дверях.

— Это тебе мой подарок, — произнесла она и протянула коробку.

Юрий взял. Открыл.

Коробка была пустая.

Он смотрел в пустую коробку.

Потом поднял глаза на жену.

Анфиса смотрела на него — не с виной, не с насмешкой. Просто смотрела.

— Это шутка? — спросил он.

— Нет.

— Тогда что это?

Она прошла, села на табуретку напротив. Положила телефон на стол.

— Юра, я три недели думала, что тебе подарить. Ходила по магазинам. Смотрела. И поняла, что не знаю. Совсем не знаю. — Пауза. — Я не знаю, что тебе нужно. Что ты хочешь. Что тебя радует. Я шесть лет живу с тобой и не знаю.

Юрий молчал.

— Это не про подарок. — Анфиса говорила тихо, без злости. — Это про то, что мы с тобой давно не разговариваем. По-настоящему. Я поняла это, когда стояла в магазине и не могла выбрать вообще ничего. Муж — и я не знаю, что ему нравится.

— Ты могла спросить.

— Могла. Но поняла, что это симптом, не решение.

Юрий смотрел на пустую коробку.

— Ты нарочно оставила её пустой.

— Да.

— Чтобы я спросил.

— Чтобы мы поговорили.

За окном темнело. В холодильнике стояли разогретые макароны, которые он уже доел. На столе лежали часы от коллег — в своей коробке, полной.

— Анфиса, — сказал он. — Это больно. Пустая коробка в день рождения — это больно.

— Знаю. Прости.

— И утром ты ушла спать.

— Я была злая с утра. Это отдельно. Это не связано с тобой — просто плохо спала. Но я понимаю, как это выглядело.

— Как будто тебе всё равно.

— Не всё равно. Юра, именно поэтому я сделала вот это. — Она кивнула на коробку. — Если бы всё равно — просто купила бы что-нибудь ненужное и отдала с улыбкой.

Он молчал долго.

— Ты хочешь поговорить.

— Да.

— Прямо сейчас.

— Прямо сейчас.

Юрий поставил коробку на стол. Она была лёгкая — совсем пустая, картон и воздух.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я скажу первым.

— Скажи.

— Мне одиноко. — Он произнёс это тихо, глядя на коробку. — Не потому что нас нет рядом физически. А потому что мы рядом, но как будто каждый в своей комнате. Ты смотришь телефон, я смотрю телевизор. Ты устаёшь, я устаю. Утром ты злишься, вечером молчишь. Я привык. Но сегодня сидел один с макаронами в свой день рождения — и вот тогда стало по-настоящему тяжело.

Анфиса слушала.

— Пятьдесят лет, — продолжил он. — Я думал — в пятьдесят уже знаешь, как живёшь. Что важно, что нет. Оказывается, не знаешь.

— Что важно? — спросила она тихо.

— Ты. Вот это — разговор за столом. Чтобы ты знала, что мне нравится. Чтобы я знал, что тебе нужно.

Анфиса смотрела на мужа.

— Я тоже не знаю, что мне нужно, — сказала она. — Я в последние два года как-то потерялась. Работа, усталость, рутина. Я стала раздражительной. Я это знаю. Но не понимаю, как переключиться.

— Ты не говорила.

— Ты не спрашивал.

— Ты не говорила, что надо спросить.

Они смотрели друг на друга.

— Мы оба хороши, — сказал Юрий.

— Оба, — согласилась Анфиса.

Помолчали.

— Что тебе нравится? — спросила она. — На самом деле. Что тебя радует?

Он думал.

— Рыбалка. Я давно не ездил — ты не любишь, когда я уезжаю на выходные.

— Я не говорила, что не люблю.

— Ты молчала так, что было понятно.

— Юра, езди. Правда. Мне не нравилось не то, что ты едешь — мне было обидно, что ты уезжаешь и мы неделю до этого почти не разговариваем. Как будто уже уехал.

— Я не знал.

— Я не говорила.

Он посмотрел на пустую коробку.

— Странный подарок.

— Зато мы разговариваем.

— Да. — Он усмехнулся. — Первый раз за сколько?

— За долго.

За окном был поздний вечер. Юрий встал, поставил чайник. Анфиса достала из шкафа печенье — то, которое он любил, с шоколадом. Он заметил.

— Ты купила.

— Купила. Это тоже подарок. Маленький.

— Лучше, чем пустая коробка.

— Не лучше. Дополняет.

Они сидели за столом с чаем и печеньем. Говорили — долго, без телефонов. Юрий рассказывал про рыбалку, про то, что хочет съездить к другу в деревню на майские. Анфиса рассказывала про работу — что надоело, что хочет попробовать другое, но боится.

— Чего боишься? — спросил он.

— Что не получится.

— А если получится?

— Тогда хорошо.

— Тогда попробуй.

Она смотрела на него.

— Вот так просто?

— А как ещё?

Она кивнула. Взяла ещё печенье.

В полночь Юрий вспомнил про часы. Достал из пиджака, показал жене.

— Коллеги подарили. Смотри — с гравировкой.

Анфиса взяла. Прочитала.

— «С уважением и теплом». Хорошие люди.

— Хорошие.

— Юра.

— Что?

— С днём рождения. По-настоящему.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

— Прости за утро. И за пустую коробку — я понимаю, что это был странный способ.

— Странный, — согласился он. — Но сработало.

Она кивнула.

Пустая коробка стояла на столе между ними. Лёгкая, картонная, без ничего внутри.

Юрий подумал, что это, наверное, самый честный подарок, который он получал за много лет.

Не потому что красивый.

Потому что настоящий.