Мама сказала — торжество отменили, Вика приболела, побудьте с Юлей. Николай остался. А в воскресенье увидел фотографии — и понял, что торжество было. Просто без них.

Николай и Полина сидели на диване и обсуждали подарок.

— Может, коляску или люльку?

— Антон говорит, всё уже купили до рождения.

— Набор какой-нибудь?

— Можно. Мама сказала — они деньги дарят.

Разговор шёл вяло — не потому что не хотелось ехать, а потому что сложно выбрать подарок, когда всё уже есть. Николай смотрел на телефон, Полина листала идеи.

Потом позвонила мама.

— Колюнь, Антон сказал, что торжество отменяется. Вика после прививки приболела — везти её рискованно. Вы с Полиной, может, никуда не поедете? Побудьте с Юлей, она тяжело переносит дорогу.

Николай немного расстроился — уже настроился. Но Юле десять лет, и правда — девочка в машине всегда мучается.

— Саша тоже не едет? — спросил он.

— Уже сказала ему. И тёти не едут. Только мы с папой.

— Ну хорошо.

В субботу мама привезла Юлю. Девочка была рада — любила бывать у Коли, у него всегда были настолки и вкусный чай.

— Подарки Антону передадите? — спросил Николай.

— Конечно, давайте пакеты.

Мама забрала пакеты. Уехала.

Выходные прошли спокойно. Юля играла в настолки, Полина пекла блины, Николай чинил полку в коридоре. Обычная суббота.

В воскресенье вечером мама позвонила — сказала, что хорошо добрались, Вика уже лучше, внучка чудесная.

Николай пожелал спокойной ночи. Лёг спать.

А утром в понедельник открыл телефон.

Антон выложил фотографии.

Николай листал — медленно, не сразу понимая. Большой стол. Много людей. Тёти — тётя Галя и тётя Маша — сидят рядом, смеются. Саша с каким-то бокалом. Мама в центре держит Вику на руках.

Торжество.

Настоящее, большое.

Николай смотрел на экран.

— Полин, — позвал он.

— Что?

— Иди сюда.

Она подошла. Посмотрела на фотографии. Помолчала.

— Все там были, — сказала она тихо.

— Все.

— Кроме нас.

— Кроме нас.

Полина взяла его за руку. Ничего не сказала.

Николай сидел и думал. Не о фотографиях — о разговоре с мамой. «Торжество отменили. Вика приболела. Побудьте с Юлей». Слово в слово.

Он позвонил матери.

Трубку взяли на третьем гудке.

— Коля! Как вы там? Юля хорошо провела время?

— Хорошо. — Пауза. — Мам, я видел фотографии.

Тишина.

— Какие фотографии?

— Антон выложил. С торжества.

Долгая пауза. Такая долгая, что Николай услышал, как мама переходит в другую комнату.

— Ну, там небольшое было. Совсем маленькое.

— Там тёти. Саша. Ты. Папа. Большой стол.

— Ну, вы же с Юлей сидели…

— Мам, — Николай говорил спокойно, хотя внутри было что-то — не злость, что-то тише и острее. — Ты сказала, что торжество отменили. Что Вика болеет. Что никто не едет.

— Она правда прихворнула немного…

— Но торжество было.

Молчание.

— Почему вы нас не позвали?

Мама молчала долго. Потом сказала — тихо, без прежней уверенности:

— Антон попросил без лишних людей. Чтобы Вике не было шумно.

— Лишних, — повторил Николай.

— Я не так выразилась.

— Мам, я твой сын. Полина — моя жена. Мы купили подарок, отдали тебе пакеты, остались с Юлей. — Он остановился. — Ты передала наш подарок?

Пауза.

— Передала, конечно.

— Антон знает, что он от нас?

— Ну… там подписи не было.

Полина сидела рядом и смотрела в окно. Молчала.

— Мам, — сказал Николай, — я не понимаю, что произошло. Почему вы не сказали правду? Мы бы отказались, если Антон просил без шума. Просто сказали бы — да, понимаем, в следующий раз.

— Я думала, тебе будет обидно.

— Мне обидно сейчас.

Мама молчала.

— Антон решил, что маленькое соберёмся. Ближайшие. Ну, мы, тёти — они уже ехали из того района. Саша случайно оказался рядом. Я думала — зачем тебя расстраивать.

— Я взрослый человек, мама.

— Коля…

— Я взрослый человек, — повторил он. — Я могу услышать «в этот раз без вас» и принять. Я не могу узнать об этом из фотографий в понедельник утром.

Долгая пауза.

— Прости, — сказала мама. Тихо, без объяснений.

— Хорошо, — ответил Николай.

Положил трубку.

Полина смотрела на него.

— Как ты?

— Нормально. — Он помолчал. — Не нормально. Но пройдёт.

Она придвинулась, облокотилась на плечо.

— Ты думаешь, это Антон решил?

— Не знаю. Может, мама сама. Может, вместе.

— Ты позвонишь Антону?

Николай думал секунду.

— Нет. Не сейчас. — Он взял её за руку. — Приедем к ним — увидим Вику, поздравим нормально. Это важнее.

— А подарок?

— Антон же знает, что мы дарили. Даже без подписи.

— Знает?

— Узнает. Я напишу ему.

Он написал Антону короткое сообщение — поздравил с дочкой, сказал, что рады за них, спросил, когда можно приехать.

Антон ответил через час: «Приезжайте в следующие выходные, будем рады. Спасибо за подарок, мам сказала».

Николай показал Полине.

— Видишь, знает.

— Хорошо, — сказала она.

Они помолчали.

— Знаешь, что мне странно, — сказал Николай, — не то, что нас не позвали. Это ладно, бывает. Странно, что мама решила за меня, что мне лучше не знать.

— Она хотела тебя защитить.

— От обиды.

— Да.

— Но я обиделся сильнее.

Полина кивнула.

— Потому что обидеть правдой — это одно. А обидеть ложью — другое.

Николай смотрел в окно.

— Именно.

Мама позвонила на следующий день.

— Коля, я ещё раз хочу сказать. Я неправильно поступила. Надо было сразу сказать.

— Да, мам.

— Ты сердишься?

— Нет. Просто запомни на будущее — лучше правда. Даже неудобная.

— Запомню.

— Хорошо.

— Вы приедете к Антону?

— В следующие выходные. Уже договорились.

— Вика такая чудесная, — мама сразу потеплела. — Ты увидишь — такая серьёзная, совсем как Антон в детстве.

— Ждём, — сказал Николай.

Он положил трубку и посмотрел на Полину.

— Всё? — спросила она.

— Всё.

— Едем на следующей неделе?

— Едем.

— Подарок уже передали, — усмехнулась она.

— Новый купим, — сказал Николай. — Маленький. Просто так.

— Просто так?

— Просто потому что хочется. — Он встал, потянулся. — Не потому что надо. А потому что племянница родилась и это хорошо.

Полина улыбнулась.

— Это хорошо, — согласилась она.

За окном был обычный понедельник. Николай шёл на кухню ставить чайник и думал о том, что обида — это быстро. А племянница — это надолго.

Вика будет расти. Они будут приезжать.

И когда-нибудь она вырастет и никто не вспомнит про одно пропущенное торжество.

Только подарок — тот, без подписи — будет стоять где-нибудь на полке.

Главное, что он был.