Монахиня забеременела во второй раз, хотя ни один мужчина никогда не входил в монастырь… Но когда родился последний ребёнок, одна ужасающая деталь раскрыла всю тайну и шокировала всех 
Сестра Эсперанса беременела год за годом, и никто не мог объяснить, как это возможно. Она жила в закрытом монастыре, где двери на ночь запирались, окна были с решётками, а мужчинам даже запрещалось переступать порог. Мать Каридад пыталась верить, что происходящее — это испытание или чудо, но с каждой новой беременностью страх внутри неё становился всё сильнее.
— Матушка… кажется, я снова беременна, — тихо сказала Эсперанса.
На её руках спал новорождённый, которому было всего несколько месяцев. Рядом стоял маленький мальчик, державшийся за край её белого одеяния и только недавно научившийся ходить. Мать Каридад застыла. Книга, которую она держала в руках, выскользнула из пальцев и упала на пол.
— Опять?.. — прошептала она. — Но это невозможно.
Эсперанса опустила глаза и мягко улыбнулась.
— Всё как раньше. Тошнота, слабость, головокружение… Я уже знаю эти признаки.
Мать Каридад побледнела. Это была уже третья беременность за три года. Каждый раз Эсперанса клялась, что не нарушала свои обеты. Каждый раз двери монастыря оставались запертыми. Каждый раз не было ни следов, ни свидетелей, ни объяснений.
— Ты должна сказать мне правду, — дрожащим голосом сказала Мать Каридад. — Кто приходит к тебе по ночам?
Эсперанса спокойно посмотрела на неё, почти обиженно.
— Никто, Матушка. Я чиста. Вы это знаете.
Эти слова звучали так мягко, что становились ещё страшнее.
Мать Каридад решила немедленно вызвать доктора Палому. Именно она наблюдала две предыдущие беременности и всегда уверяла, что всё в порядке. Но в этот раз, когда Эсперанса вышла из кабинета, настоятельница заметила на каменном полу маленькую белую полоску. Она наклонилась и подняла её дрожащими пальцами.
Это была не ткань.
Это был свежий медицинский пластырь.
От него исходил тот же резкий запах, который всегда оставался после визитов доктора Паломы.
Мать Каридад медленно подняла взгляд к двери. Впервые за многие годы тишина монастыря показалась ей не святой. Она показалась ей ужасающей. Словно кто-то всё это время наблюдал за ними из темноты.
Она взяла телефон, чтобы позвонить доктору, но в этот самый момент из детской раздался крик новорождённого. Мать Каридад бросилась туда и застыла на пороге.
На руке ребёнка под маленьким пластырем был след от укола.
И в этот момент она поняла: беременности Эсперансы не были чудом.
Кто-то тайно делал это с ней на протяжении многих лет.
И правда, которую Мать Каридад собиралась раскрыть, приведёт её прямо в могилу… Продолжение в комментариях 
Мать Каридад несколько секунд стояла неподвижно. Новорождённый плакал, а красная точка под маленьким пластырем заставила её кровь застыть в жилах.
— Кто трогал ребёнка… — прошептала она.
Ни одна из сестёр в комнате не ответила. Все смотрели друг на друга с ужасом. В этот момент в дверях появилась доктор Палома. Она пришла раньше обычного. В руке у неё была маленькая чёрная сумка, а на лице — слишком спокойная улыбка.
— Мать Каридад, вы меня вызывали? — спросила она.
Мать Каридад спрятала медицинский пластырь в ладони и медленно повернулась.
— Да, доктор. Но странно… я ведь ещё даже не успела вам позвонить.
Улыбка доктора на мгновение застыла.
— Возможно, одна из сестёр предупредила меня, — быстро сказала она.
Этот ответ напугал Мать Каридад ещё сильнее. Теперь у неё не осталось никаких сомнений: доктор Палома что-то знала.
В ту ночь Мать Каридад впервые не спала. Она сидела в тёмном углу часовни и наблюдала за коридором. В три часа ночи, когда весь монастырь погрузился в тишину, она услышала тихий скрип двери. Тень направлялась в сторону детской комнаты.
Мать Каридад тихо поднялась и последовала за тенью.
Тень остановилась перед дверью, за которой спала Эсперанса. Рука поднялась, ключ повернулся в замке, и дверь открылась.
Мать Каридад прижала ладонь ко рту от ужаса, чтобы не закричать.
Это была доктор Палома.
Но самым страшным было не то, что она ночью вошла в комнату Эсперансы. Самым страшным было то, что в её руке была медицинская сумка, а сбоку торчала та самая белая лента.
Мать Каридад ворвалась внутрь.
— Остановитесь!
Палома застыла. Эсперанса спала так крепко, что даже не проснулась от звука её голоса.
— Что вы сделали? — дрожащим голосом спросила Мать Каридад. — Почему она не просыпается?
Фальшивое спокойствие исчезло с лица доктора.
— Вам не следовало вмешиваться в это, Матушка.
— Эти дети… Мать Каридад едва могла дышать. Это были не чудеса, не так ли?
Палома ничего не ответила. Но её молчания было достаточно.
Мать Каридад подошла к столу и открыла чёрную сумку. Внутри находились флаконы, иглы, медицинские документы и три конверта с именем Эсперансы. На конвертах были написаны даты. Каждая дата совпадала с днями, когда Эсперанса заболевала и долго спала.
Мать Каридад коснулась креста на своей шее.
— Боже мой…
В этот момент Эсперанса медленно открыла глаза.
— Матушка… — слабо прошептала она. — Что происходит?
Мать Каридад подошла ближе и взяла её за руку.
— Они обманули тебя, дитя моё. Они использовали тебя.
Глаза Эсперансы наполнились слезами.
— Но я думала… я думала, что это воля Бога…
Палома внезапно отступила к двери.
— Вы ничего не сможете доказать, — холодно сказала она. — Никто вам не поверит. Годами все верили в чудо.
Но именно в этот момент в коридоре послышались шаги. Сёстры, разбуженные шумом, стояли в дверном проёме. Одна из них держала старый телефон Матери Каридад.
— Матушка… звонок всё ещё был соединён, — сказала она сквозь слёзы. — Полиция всё слышала.
Лицо Паломы стало мертвенно-бледным.
Через несколько часов монастырь был окружён полицией. Сумка доктора, документы и секретные папки стали уликами. А когда следователи открыли подвал её дома, они нашли нечто, что ужаснуло весь город: одинаковые медицинские документы, имена, даты и фотографии детей.
Эсперанса была не первой жертвой.
Но она стала последней.
Мать Каридад спасла её, детей и других женщин монастыря. Но на следующее утро, когда все подумали, что всё закончилось, полиция нашла старое письмо среди вещей Паломы.
В письме было написано:
«Если Мать Каридад приблизится к правде, она не должна дожить до рассвета.»
В тот момент все поняли: доктор Палома действовала не одна.
И внутри стен монастыря всё ещё находился кто-то, кто годами открывал запертые двери изнутри…