Утром Тимофей ушёл на пруд с удочкой — соседский дед позвал, это было счастье на весь день.

Они остались вдвоём.

Нина варила кашу. Костя сидел за столом, смотрел в телефон.

— Костя, — сказала она, не оборачиваясь.

— М.

— Кто такая Светлана Орлова?

Тишина была полной. Даже птицы за окном как будто замолчали.

Она обернулась. Он сидел и смотрел на неё — и в его лице не было ничего, кроме усталости. Давней, глубокой. Той, которую прячут долго.

— Ты видела чек.

— Да.

Он положил телефон. Потёр лицо руками.

— Нин, я не знаю, с чего начать.

— Начни с главного, — сказала она спокойно. — Давно?

— Год.

Год. Значит — прошлое лето, осень, зима, весна. Всё то время, пока они строили новую веранду, пока Тимофей болел ангиной, пока она делала ремонт в классе и приходила домой уставшая и довольная.

— Она беременна?

Долгая пауза.

— Не знаю ещё. Она сдавала тест. Я не знаю результата.

Нина кивнула. Выключила плиту. Отставила кашу.

— Ты любишь её?

Костя смотрел на стол.

— Я не хотел этого, — сказал он тихо. — Нин, я правда не хотел. Это просто...

— Костя.

— Что?

— Я спросила — ты любишь её?

Он молчал.

И этого было достаточно.

Нина вышла на крыльцо. Постояла. Лес шумел — тихо, привычно, как всегда в мае.

Потом вернулась в дом. Взяла телефон. Позвонила маме.

— Мам, мы с Тимошей приедем сегодня. Дня на три.

— Что-то случилось?

— Всё хорошо, — сказала она. — Просто соскучилась.

Собрала сумку. Дождалась Тимофея с пруда — он прибежал довольный, с тремя маленькими карасями.

— Мам, смотри!

— Красавцы, — сказала она. — Тим, мы едем к бабушке. Обрадуешь её карасями.

Тимофей не возражал.

Костя стоял у крыльца, когда они садились в машину. Смотрел.

Нина застегнула Тимофею ремень. Завела двигатель.

— Нин, — позвал Костя.

Она опустила стекло.

— Я позвоню, — сказал он тихо. — Можно?

Она смотрела на него секунду.

— Пока не нужно.

Подняла стекло. Выехала со двора.

Дорога до города была долгой — час двадцать. Тимофей уснул на заднем сиденье через двадцать минут, обняв пакет с карасями.

Нина ехала и думала не о Косте. Думала о даче — о том, как они строили веранду. Как он пилил доски, она красила. Как Тимофей мешал и помогал одновременно.

Как это было хорошо.

Было.

Иногда самое страшное — не узнать правду.

А вспомнить, как было хорошо до неё.